– Не нужно. Как и само ваше присутствие. Я уже сто раз говорил вашему – мне начальники не нужны! Вы меня наняли только для того, чтобы для вас одних я осуществил этот проект. Хотите иметь на него патент и исключительное право? Я не возражаю. Но я не нуждаюсь в вас! Я могу уйти в любой момент, и без меня все ваши деньги просто прогорят. И я говорил, что не потерплю никаких начальников над собой! Довольно и того, что вы меня славы лишаете.
– Док, я не вижу ни одной причины для того, чтобы ссориться, – Верт продолжал спокойным, размеренным тоном. – В ваш проект я не вмешиваюсь.
Дин достал из-за пазухи тетрадку, свёрнутую в трубочку, и швырнул на парту перед собой.
– Во всех этих ваших формулах и этических вопросах я не мастак. Поэтому лезть с советами и корректировками я не намерен. Думаю, это должно вас порадовать.
Напряжение в секунду спало. Профессор опустил руки, удобно расселся на скамье.
– Но, – продолжил Дин, – ваши идеи могут иметь последствия. Они небезопасны, профессор. И, думаю, вы это сами понимаете.
Профессор пожал губы, что вполне могло сойти за согласие.
– Небезопасны, верно? Так вот, моя задача курировать последствия ваших экспериментов.
– Безопасность… Понятия не имею, что вы там обезопасить собираетесь. Хотя… Пожалуй, да! Задницу своего патрона, в том случае если информация просочится и общественность захочет вас наказать за то, что вы такие великие достижения прячете!
Верт покачал головой и подумал: «Профессор явно не догоняет, насколько темны его делишки».
– Надеюсь, вы знаете, что именно мы собираемся сделать? – всё тем же скрипучим и противным голосом продолжал профессор.
– В общих чертах.
– Надеюсь, вам этих черт достаточно, потому что у меня нет времени вводить вас в курс дела.
– Это лишнее, профессор, – отмахнулся Верт. – Если я не ошибаюсь, вы собираетесь осуществить первую часть уже завтра. Вот сам всё и увижу.
– Послезавтра, – раздражённо буркнул профессор. – Накладочка вышла с прототипом. Завтра мы его будем готовить.
– Что за накладочка, док? – Дин впился взглядом в угловатое лицо собеседника, пытаясь в каждом его мускуле уловить попытку солгать или скрыть что-то. Это было напрасно.
– Среди сотрудников не нашлось желающих. Пришлось через «Центр Внедрения» добровольца искать.
– О боги! Для такого важного дела вы решили привлечь бродягу с улицы? Док?! – Верт чуть ли не завизжал от ярости.
– Подумаешь, бродяга, – невозмутимо ответил профессор. – Да мы, между прочим, нашли самый лучший образец в лице этого бродяги.
Верт надул щёки, пытаясь потушить злобу в себе, отчего побагровел.
– Я отдаю отчёт в том, что вы слабо осведомлены обо всём ходе эксперимента. Объяснять слишком долго, поэтому я скажу только несколько пунктов, чем же этот, как вы сказали, бродяга хорош.
Верт демонстративно зевнул, давая понять, что ему это не особо интересно, но профессора это уже не могло остановить.
– Во-первых, он прошёл целый ряд редких прививок и имеет уникальный иммунитет.
Верт поднял скучающий взгляд на потолок.
– Во-вторых, у него есть и работа, и семья. Интеграция образца в привычную среду прототипа – один из ключевых пунктов эксперимента.
Ну и на десерт – у него просто великолепный мозг!
– И чем же его мозг так вас вдохновил? – не сводя взгляда с потолка, спросил Верт.
– О-о, а это самое интересное! Он не гений, но и не простак, понимаете?
Верт, поджав губы, покачал головой.
– Видите ли, и простаки, и гении – это две крайности одной и той же природы. Их мозг, вернее связи в мозгу, сосредоточены в очень узком круге. Эти связи прочны, быстры и эластичны внутри круга. Грубо говоря – и простак, и гений хороши только в своей задаче. Простак идеально разбирается в скидках в магазине, в программе телепередач и в прохождении видеоигр. В этом узком кругу ему нет равных, гений тут не справится.
У гения очень похожая картина – его нейроны также образуют замкнутый, не принимающий ничего внешнего, круг. Он тот же простак, только его мозг сконцентрировался не на решении, какое же пиво вкуснее, а на решении математических, экономических или физических задач.
Гений живёт в своём маленьком мирке точно так же, как и простак. Простак, между делом, чисто по бытовой необходимости, вспоминает математику или физику. Точно так же и гений только между делом вспоминает о бытовой необходимости.
А наш прототип оказался куда более интересным. У него очень сильно развиты связи между самыми разными отделами мозга. Из двух тысяч опрошенных только у него был такой нестандартный результат.
– Могли бы просто сказать: «Он мыслит нестандартно», – тоном, отбивающим всякое желание продолжать речь, оборвал Верт. И это сработало, профессор замолчал.
– Ладно, я вас понял, док. Вы нашли своего идеального кандидата. Гагарина, можно сказать. Но будьте осторожны. Человека с улицы будет тянуть назад, на улицу. А вместе с собой он может прихватить и ваши тайны, и наш кошелёк.
– Ну, и вы не зря свой хлеб кушайте, куратор! – уколол собеседника профессор.
