Герои не всегда рады быть частью великих пророчеств. Кто-то из них бежит от своей судьбы, кто-то смиренно следует по указанному пути. У избранных нет выбора. Всё решено за них.Девушка Лита просыпается в смутно знакомом мире. Окружающие знают о ней больше, чем она сама может вспомнить. Её ведут за собой, подобно марионетке, не давая выбора. И только несколько человек могут понять Литу, но они на условно "другой" стороне, против которой следует бороться. О, несомненно, герои могут выбрать сторону. Но есть ли разница между тьмой и светом?
Вечерело. Фонарщики зажигали масляные фонари, отбрасывавшие причудливые тени на мощеную булыжниками дорогу.
Хоть на центральной улице еще была слышна музыка, и кто-то лихо отплясывал, разжигая огонь в сердцах зрителей, на окраине города жители уже притихли. Над ними куполом сомкнулась тишина, которую, казалось, ничто не нарушало.
Но эта видимость исчезла, когда на
– Это был прекрасный вечер, – восхищенно сказал мужской голос, и в нем невольный слушатель угадал бы вдохновенного юношу, которому, возможно, не было и девятнадцати лет.
Его возраст легко можно было угадать по голосу, потому что юноша этот умел восхищаться миром так, как не смогли бы это сделать люди, разучившиеся верить в чудо.
– Надеюсь, завтра будет не хуже, – отозвался нежный девичий голос с язвительной ноткой.
– Не сомневайся в этом, – фонарь, мимо которого они проходили, высветил фигуру юноши.
Он остановился и обнял свою спутницу так осторожно, словно боялся сломать хрупкую девушку.
– Завтра будет лучший день. Такой же незабываемый, как и вся наша жизнь, – горячо прошептал он ей на ухо и отстранился, когда его окликнули.
Голос раздался совсем близко, и был сравним с громом среди наступившей тишины:
– Эй, Ник, тебя долго ждать еще? – человек, прислонившийся спиной к большому камню возле дома, имел вид скучающий и сонный. – Хватит уже с вас променадов под светом Нарны, – показательно зевнув, бесцеремонно заявил он.
– Не твое дело, Энрин, – обиженно пробормотала девушка.
– Уже устал, Рин? – усмехнулся Ник.
– Устал, – не уловив интонации друга, кивнул Рин. – Пойдем домой, а? Завтра же опять на работу вставать!
– Да знаю я, – разочарованно отозвался Ник, и наклонился к девушке, посмотрев на друга выразительным взглядом из разряда «только попробуй что-нибудь ляпнуть при ней, и останешься без языка»: – Спокойной ночи, Лита. Береги свои сновидения, хорошо?
– Конечно, я помню, – снисходительно кивнула Лита. – Шунноэ в сны не пускать, в другие миры не гулять, в зеркала с черными рамами не входить. Все помню, как и всегда, – привстав на носочках, она быстро поцеловала парня в щеку, заставив его покраснеть.
Загадочно улыбнувшись, Лита юркнула в приоткрытую дверь своего дома и была такова.
Ник какое-то время в замешательстве смотрел ей вслед, приложив ладонь к щеке. Наконец он мягко улыбнулся и посмотрел на друга:
– Ну вот как такую можно не любить? – вздохнул Ник. – Она же… волшебная, Рин, просто волшебная!
– Я же, вон, не люблю ее как-то, – скептически отозвался друг. – Ну давай без этого, а? Я ж прям здесь сейчас усну, под твою ответственность между прочим!
– Ты – другое дело, – покачал головой Ник. – И с какой стати под мою ответственность? Это ты у нас совершеннолетний, а не я, – тихо рассмеялся он.
– И то верно, – почесал затылок Рин. – Что-то я об этом не подумал.
– М-да. Ладно уж, раз ты уже настолько не соображаешь, пойдем тогда домой. Только, чур, сегодня ты посуду моешь, – хитро заулыбался юноша, – …если придешь вторым.
До дома бежать было всего пару кварталов, но Рин сдался где-то на полпути, так что Нику пришлось еще и помогать непутевому товарищу хотя бы доползти до порога.
В доме горел свет. Это показалось Нику странным, и, открывая дверь, он уже был готов встретить нежданных гостей.
Следов взлома не было, все было так же, как и обычно. Только на крючке у двери висел дорожный плащ. Под ним на стуле была аккуратно сложена рубашка, покрытая корочкой запекшейся крови.
Ник хитро улыбнулся и крикнул в коридор, чтобы его было слышно и в комнате, и на кухне:
– Ты плохо играешь в прятки! Я видел твою дорожную одежду.
– Да пусть лежит, не трогай, – раздался голос из спальни. – Я постираю, когда проснусь.
– Кто это там, Николас? – Рин добрался до порога, и теперь стоял, приложив голову к дверному косяку, очень пытаясь не заснуть. – Я точно слышал голос.
– Вор, грабитель, бродяга, – рассмеялся Ник. – Злой северный маг.
– Твой гений кулинарии вернулся из Никтена? – догадался Рин. – Значит, сегодня у нас будет нормальный ужин! Это просто прекрасно.
– А тебе лишь бы пожрать, Энрин, – друг Николаса стоял в коридоре, скрестив руки на груди.
Его волосы спутались. Было видно, что маг долго ворочался, пытаясь заснуть, и был разбужен внезапным «вторжением» хозяина дома.
– Разбудил. Орешь. Еще и хочешь использовать меня! И ради чего, спрашивается? Ради того, чтобы набить свой желудок? – драматическим тоном продолжил он.
– Агась, – кивнул Рин.
– Это вполне естественное желание, знаешь ли, – продолжал смеяться Ник. – И кстати, сэнлэ…
– Чего? – приподнял бровь маг.
– Ты бы хоть рубашку надел.
Волшебник посмотрел на себя, убедившись, что действительно стоит посреди дома в одних брюках. Молча перекинул волосы из-за спины вперед и удовлетворенно кивнул:
– Почти рубашка. Сойдет на время, – по-злодейски усмехнулся, заставив друга смеяться еще больше.
