— Собственно, это не очень важно.
— Если не учитывать того, что он убивал только мальчиков.
— И что в убийствах может быть сексуальный мотив, который мы просто не можем разглядеть.
Это могло быть скрытым или опосредованным мотивом. Убийца использовал растерянность жертв и тягу к новому. На этом невероятно легко сыграть. Хотя молодые и называют себя циниками — или это их родители так им внушают, — под иронией скрывается беззащитность и поиск себя. В этом заключаются и спасение, и смертельная опасность.
— Молодых легче использовать, — добавил Винтер.
— Ты сам еще молодой, — сказал Рингмар.
— Меня тоже используют, только не таким образом.
— То есть это общество виновато.
— Естественно.
— И что, так всегда?
— Общество получает тех, кого оно само воспитало.
— А есть надежда на лучшее?
— Я не знаю, Бертиль.
— Как ты будешь встречать Новый год?
— Если ты имеешь в виду, запланировал ли я что-то особое, то нет.
— Ты будешь сидеть дома и проигрывать Колтрейна красивой женщине.
— Очень может быть.
— Кстати… Мы говорили с несколькими женщинами, знакомыми с Викингсоном.
— Я видел в протоколах. Он был неразборчив в связях?
— Эти времена уже в прошлом.
— А когда были такие времена?
— До того, как гомосексуальный стюард привез вирус СПИДа из Африки в Нью-Йорк.
— Ты напомнил ему об этой легенде?
Входя в комнату, Винтер чувствовал на себе серьезный взгляд Карла Викингсона. Это был крупный мужчина с прямыми светлыми волосами, немного длиннее, чем на фотографиях, и выглядел он как человек, отвечающий за свои действия. У него должна быть хорошая память, подумал Винтер.
Допрос проводил педантичный Габриэль Коэн, сейчас он возился со своими бумагами. Винтер кивнул ему и сел. Викингсон повертелся на стуле, как бы находя лучшую защитную позицию.
— Это комиссар Эрик Винтер, — сказал Коэн. — Он будет присутствовать на допросе.
Винтер кивнул, Викингсон поднял палец в знак приветствия, словно делая ставку.
И Коэн начал допрос, один из бесконечно многих.
Сначала он разбирался с тем, что делал Викингсон в то время, когда совершались убийства. Подозреваемый несколько раз извинялся, что не ходил с дневником и письменным столом, привязанным к груди.
Габриэль Коэн: Вы сообщили, что в субботу встречались со знакомой, но она не подтверждает информацию, что вы пробыли вместе целый вечер.
Карл Викингсон: Память подводит всех.
Г.К.: Вы утверждаете, что она забыла?
К.В.: Да.
Г.К.: Мы еще к этому вернемся. Расскажите, пожалуйста, что вы делали двадцать четвертого.
К.В.: Я вернулся из Лондона, привез некоторые вещи.
Г.К.: Какие вещи?
К.В.: Туалетные принадлежности.
Г.К.: У вас две квартиры?
К.В.: Вы же знаете…
Г.К.: Я не понял ответа.
К.В.: Вы знаете, что у меня две квартиры.
Г.К.: Сколько времени вы живете в двух квартирах?
К.В.: Я бы не назвал это квартирой.
Г.К: Что именно?
К.В.: Жилье в Гетеборге. Это скорее…
Г.К.: Я не понимаю ответа.
К.В.: Место для ночевки.
Г.К.: Сколько времени вы ею пользуетесь?
К.В.: Некоторое время. Вы можете узнать это точнее, чем я.
Г.К.: Я повторяю: сколько времени вы пользуетесь квартирой?
К.В.: Может, полгода.
Г.К.: Почему вы ее сняли?
К.В.: Однушку в Гетеборге?
Г.К: Да.
К.В.: Я хотел иметь возможность встречаться иногда с людьми, когда я свободен.
Г.К.: Но вы ни с кем там не встречались.
К.В.: Что?
Г.К.: Вы не могли бы назвать, с кем именно вы встречались дома?
К.В.: Тут вам не повезло.
«Нет, это тебе не повезло», — подумал Винтер, изучая Викингсона. Тот не потел, не крутился на стуле, не проявлял видимых признаков нервозности. Были ли у него психические отклонения?
Г.К.: Вы сообщили, что сняли квартиру в Гетеборге, чтобы иметь возможность встречаться с друзьями.
К.В.: Совершенно верно.
Г.К.: Где именно вы встречались с ними?
К.В.: В каком смысле?
Г.К.: Приведите пример, где вы виделись с вашими друзьями.
К.В.: Дома у кого-нибудь. Не у меня, так как там слишком тесно.
Г.К.: Вы никогда не приглашали кого-нибудь домой?
К.В.: Только пару женщин, у которых не было настроения идти к мужьям.
Г.К.: Ваши соседи говорят, что к вам приходили гости.
К.В.: Значит, меня тогда не было дома.
Г.К.: Вы занимаетесь спортом?
К.В.: Каким спортом?
Г.К.: Любым.
К.В.: Нет.
Г.К.: Физкультурой?
К.В.: Все, что мне надо, я получаю на борту.
Г.К.: На борту?
К.В.: Да, в самолете. На работе приходится чертовски много ходить.
Г.К.: Вы не ходите в спортзал?
К.В.: Бывало, но уже давно не ходил. Если кто-то сказал, что видел меня там, то он врет.
Г.К.: Нет, никто не говорил.
К.В.: Хорошо.
Г.К.: Но вас несколько раз видели с большой спортивной сумкой.
К.В.: И что? Я вожу в ней свои вещи между Лондоном и Гетеборгом.
Г.К.: Мы не нашли ее в гетеборгской квартире.
К.В.: Она сейчас в Лондоне.
Г.К.: Там мы ее тоже не нашли.
К.В.: Вы были в лондонской квартире?
Г.К.: Заместитель главного следователя Бертиль Рингмар уведомлял вас, что мы произвели обыск в вашей квартире в Лондоне.
К.В.: Черта с два мне кто-то что-то сказал!
Г.К.: Вы получили всю необходимую информацию.
К.В.: Чушь.
Г.К.: Скажите, пожалуйста, где сейчас находится ваша спортивная сумка.
К.В.: Чего?
Г.К.: Где спортивная сумка?
К.В.: Наверное, вы ее сперли.