– Пять минут. У вас ровно пять минут. Время пошло!
Весьма оригинально, посещение по секундомеру.
Синьора Фацио закрыла за спиной у Монтальбано дверь палаты. Она поняла, что мужчинам нужно побеседовать наедине. Удивительная женщина!
Фацио спал или лежал с закрытыми глазами. С перебинтованной головой он походил на пилота первых лет аэронавтики в глухом шлеме. Открытым оставалось только лицо. Единственное отличие – шлем у Фацио был из марли.
Монтальбано показалось, что Фацио похудел и осунулся. У изголовья кровати стоял железный стул. Комиссар осторожно сел. Что делать? Будить или подождать? Ужасно хотелось узнать, что расскажет Фацио, но и будить его было жаль. Пусть поспит, сон важнее, чем расследование. В этот момент Фацио открыл глаза и посмотрел на Монтальбано.
– Комиссар… – сказал он каким-то далеким, усталым голосом, в котором, однако, чувствовалась радость.
– Привет, – растроганно ответил Монтальбано.
И взял в свои руки руку Фацио. Так они посидели молча, радуясь встрече. Потом Фацио заговорил:
– Я ничего не помню…
– Расскажешь все, когда вспомнишь. Ничего страшного.
Но Фацио не сдавался:
– Я только помню, что мне позвонил… мы были знакомы раньше… он танцор… мы вместе учились в школе…
– Как его имя?
– Не помню…
Монтальбано как молния озарила, он немного поколебался и выпалил:
– Манзелла?
Фацио вздрогнул от неожиданности:
– Да-да! Он! Вы молодец!
– Что ему от тебя понадобилось?
Фацио закрыл глаза. Дверь распахнулась, и появилась великанша-сестра:
– Ваше время истекло.
В тюрьме охранники добрее!
– Вы уверены, что ваши часы не врут?
– Уверена. На выход!
Он встал и медленно пошел к двери. Нарочно, чтобы позлить сестру.
– Когда можно снова навестить его? – спросил он, поравнявшись с сестрой.
– Посещения разрешены ежедневно с четырех до пяти.
– Сколько времени у меня будет, если я приду в четыре?
– Пять минут.
– Можно десять?
– Семь.
Все лучше, чем ничего.
В коридоре, прислонившись к стене, стояла синьора Фацио.
– Почему вы не возьмете стул?
– Нельзя. Я сейчас вернусь в палату. Вы поговорили?
– Да. Немного. Мне показалось, он очень слаб.
– Врачи говорят, это нормально. С каждым часом он набирается сил. Когда вы вернетесь?
– Сегодня в четыре.
В конце коридора можно было свернуть вправо или влево. Он в нерешительности остановился. Куда повернуть? Ему показалось, что надо налево. Он шел по бесконечно длинному коридору c бесконечной чередой закрытых дверей, и вдруг увидел лифт. Тот или не тот? Все равно придется ехать, потому что строивший больницу архитектор, кажется, забыл сделать лестницы. Двери лифта открылись, комиссар вошел и понял, что на панели нет кнопки «T», которой обычно обозначается первый этаж. Кнопок было всего три: 4, 5 и 6. Значит, это служебный лифт, он делает остановки не на всех этажах. Между тем двери закрылись, от отчаяния он нажал кнопку «5». Его удручала мысль о том, что придется изрядно попотеть в поисках выхода. Лифт остановился, двери открылись, и перед Монтальбано возникла та самая медсестра, которая провожала его до палаты Фацио. Комиссар едва удержался, чтобы не обнять ее.
– Как мне повезло! Похоже, вы – мой ангел-хранитель! – обрадовался он.
– Нет, конечно, но здесь я могу вам помочь.
– Вы проводите меня к выходу?
– Я могу проводить вас до нужного лифта.
– Спасибо. Как вас зовут, простите?
– Анжела.
– Видите, я не ошибся! А я Сальво. Сальво Монтальбано. Комиссар полиции.
Девушка засмеялась.
– Комиссар полиции заблудился в больничных стенах!
– Трудно не заблудиться! Все коридоры одинаковые. Кстати, я приеду в четыре. Вы будете здесь?
– Да.
– Тогда у меня к вам просьба. Поможете?
– Попробую.
– Давайте встретимся у входа.
– Вы назначаете мне свидание?
– Нет, ну что вы! Умоляю о помощи!
Анжела опять засмеялась и ничего не ответила.
– Как Фацио? – спросил Галло вернувшегося к машине комиссара.
– Еще слаб, но чувствует себя хорошо. К четырем мы вернемся сюда, так что в полтретьего будь готов. И еще: теперь можешь не гнать.
– Как? Сюда – да, обратно – нет?
– Галло, не спорь. Делай как я сказал. Кстати, позвони Катарелле и скажи, что мы были у Фацио, с ним все в порядке. И когда мы вернемся, пусть никто не пристает ко мне с расспросами.
– Значит, ситуация выглядит так, – сказал Галлуццо, вынимая из кармана сложенный лист бумаги. – В Вигате два косметологических кабинета по педикюру и один по мозолям…
– Разве это не одно и то же?
– Нет, синьор комиссар. Первый – «Красивые ножки», у них есть клиент шестидесяти лет, я записал его имя, фамилию и адрес. Второй – «Одной ногой в раю», у них нет клиентов мужского пола.
– А который по мозолям?
– У него четверо клиентов указанного возраста, я записал все имена и адреса.
– Ты в Монтелузе был?
– Не успел. Вчера прождал этого, по мозолям. Еду сегодня.
– Оставь список и скажи Ауджелло, чтобы зашел ко мне.
Монтальбано вернул Мими листок, тот взял его, но даже не взглянул.
– Ты говорил с Фацио?
– Да.
– Что узнал?
– Немного. Что ему звонил некто Манзелла, бывший танцор, его школьный товарищ.
– Чего хотел?
– Фацио не сказал. Он еще слишком слаб. И потом нас прервали. Я вернусь к нему сегодня в четыре.
Мими взглянул на листок.
