Значит, компромат! Кто бы сомневался. Кармона и его подельник войдут в дом Монтальбано, заставят голую Анжелу лечь рядом с ним, а потом Кармона вытащит пистолет и убьет обоих. Тот же сценарий, что и с Манзеллой. Потом сфотографируют трупы в непристойных позах. На первых страницах газет и по телевизору: «Убит комиссар Монтальбано и его молодая любовница. Преступление на почве страсти?» Конечно, тут же выяснится, что в них стрелял ревнивый любовник Анжелы. Старое кино, все видели его сотни раз, но почему-то людям не надоедает пересматривать.
Интересно, почему они решили подобраться к нему? Возможно, Мими прав, за домом на виа Биксио ведется наблюдение. Должно быть, их насторожило, что комиссар не позвонил криминалистам. Чего он ждет? Это напряжение невыносимо, они начинают дергаться: значит, Монтальбано нашел там что-то такое, что может быть использовано против нас. Надо опередить его, пока он не начал действовать.
Это значит, у него совсем мало времени на то, чтобы обезвредить Синагру. Противостояние переходит в открытую фазу.
Ему требовалось часа два на размышления. Он достал большую чашку, сварил себе кофе и вышел на веранду. Вечер был прохладным, холод пробирал изнутри – сказывалась накопленная за день усталость. Он не стал возвращаться за курткой, пусть будет холодно, так голова лучше соображает. Письмо Манзеллы и так помнил наизусть, готов был повторить слово в слово. Комиссар мысленно начал его перечитывать, меняя ритм: то торопливо, то четко проговаривая каждое слово, то делая долгую паузу в конце фразы. Прочитав письмо раз пять, он неожиданно зацепился за одну фразу, а именно:
Сорока-воровка. Что это значит? Почему он зацепился именно за это? Фраза бесконечно вертелась в голове вместе с музыкой Россини, как старый диск, который заело на одной ноте.
Наконец его осенило!
Сумасшедшая идея, что-то вроде русской рулетки: или пан, или пропал. Ошибка будет дорого стоить, как минимум вышибут из полиции. Но других вариантов нет, а на безрыбье, как говорится, и рак – рыба.
Он покрутил свою идею так и этак, присмотрелся к ней со всех сторон. Если повезет, сработает. Взглянул на часы. Было два часа ночи.
Он вошел в дом, набрал номер Анжелы. Успокоил ее, что все в порядке, и спросил:
– У тебя есть какая-нибудь пожилая родственница, за восемьдесят или около того? Главное, чтобы ее имя было в телефонном справочнике.
– Ты что, с ума сошел?
– Почти. Так есть или нет?
– Может, тетя Антониетта…
– Отлично. А теперь слушай меня внимательно.
Поговорив с Анжелой, он принял душ и пошел спать. Спал часов до семи, безмятежно, крепким сном младенца.
Телефон зазвонил в половине восьмого, как и предполагалось, Монтальбано только встал, побрился и выпил кофе.
– Алло?
– МонтальбаноэтоТоммазеочтоэтозаисториясписьмомнакотороевынеответили?
Прокурор так тараторил, похоже, он был вне себя от ярости.
– Каким письмом?
– Письмом от юной особы, у которой, кстати, очень чувственный голос.
Томмазео замолчал, чувственный голос, должно быть, все еще звучал у него в ушах. Когда речь шла о прекрасных девушках, Томмазео терял голову.
– Извините, я налью себе воды.
Когда Томмазео вернулся к телефону, голос у него стал обычным.
– …Антониетта Вулло из Риверы отправила вам письмо, в котором утверждает, что в Вигате, в доме Франко Синагры на виа Рома, двадцать восемь содержится транссексуал по имени Жанна Лонеро, который… извините, которая подвергается систематическим пыткам и издевательствам. Вы можете мне объяснить, почему вы никак не отреагировали на письмо?
– Честно говоря, мне показалось, что это выдумка.
– Но Антониетта Вулло – реальный человек, ее телефон указан в телефонном справочнике Риверы! Вы ей звонили, чтобы проверить? Нет? Я так и знал! А я позвонил!
Монтальбано похолодел.
– И что она вам сказала?
– Мне ответила родственница, глухая старуха, которая ничего не поняла. Она сказала, что ее нет. Но я уже распорядился выписать ордер на обыск.
– Все не так просто. Франко Синагра – один из главарей мафии, у него большие связи.
– Монтальбано, знаете, что сказала мне девушка? Если мы ничего не сделаем, чтобы немедленно освободить этого… извините, эту… она обратится в средства массовой информации. Если окажется, что это правда, мы будем по уши в дерьме. Вы проигнорировали поступивший сигнал. Кстати, письмо у вас?
– Нет, должно быть, выбросил.
– Не важно. Монтальбано, мы должны немедленно заняться этим делом.
– А если все это окажется фантазией, что скажет Синагра?
– Если не найдете там ее… извините, этого… транссексуала, обязательно найдете что-то еще. Вы думаете, в доме у мафиози не…
– Я вас понял, спешу исполнить ваше приказание.
– Исполняйте, Монтальбано! Хотя бы сейчас…
– Дзито? Монтальбано это.
– Что случилось?
