— Суженая… — прошептал он и рассмеялся довольно и счастливо. — Суженый, — прошептала я, окунаясь в его счастье и нежность. — Вынужден предупредить, огненные чародеи однолюбы. — Вынуждена предупредить, снежные ведьмы тоже, — нашлась я, улыбаясь. — И что особым терпением я никогда не отличался, — заметил Арнарий, стаскивая с меня одеяло. Я рассмеялась и нашла его губы, лаская жадно и страстно. Счастье пролетело мимо, коснулось крылом, разрушило сомнения. Мы целовались долго и самозабвенно, забывая обо всем на свете. Очнулись на мгновение, чтобы отдышаться, когда послышался жуткий грохот. Ева все же умудрилась уронить елку. Новогодняя сказка - подарок читателям!
Снега за ночь навалило столько, что утром, когда я попыталась открыть дверь, от усилий лишь упала. Теперь, потирая ушибленное место и прислушиваясь к уханью Евы, моего фамильяра, белоснежной совы, листала фолиант с заклинаниями и разыскивала хоть какое-то, позволяющее убрать сугробы у порога. Вскоре выяснилось: подобное сделать невозможно, поэтому… Я погладила по клюву Еву, пощекотав ее по перьям, торчащим на макушке, и напрочь вынесла магией дверь.
В жарко натопленный дом ворвалась стужа. Закружилась по комнате, затанцевала, соблазняя объятьями легкого морозца, но совсем не смутила. Было бы кого! Не снежную же ведьму пугать холодами. Я и зимой, благодаря своей ведьмовской силе, могу гулять по лесу хоть в летнем платье. Другое дело, в шубке и меховых сапожках я чувствую себя комфортнее. Да и народ меньше пугается да охранных знаков творит, когда встречается на дороге.
Я вдохнула поглубже, посмотрела на руки, расписанные серебряными узорами — признак моего дара, позволила силе течь по ладоням, клубиться дымкой, а потом отпустила на волю. Метель возникла возле дома, закружила, унесла на своих крыльях снег, оставляя лишь легкое серебро на ветках елей. Волшебство растаяло. Время, которое словно до этого замерло, пошло своим ходом.
Я запрокинула голову и улыбнулась ясному голубому небу и порадовалась легкому морозцу, успевшему разрумянить мои щеки. Прислушалась к тому, что творится вокруг. Если какая-то беда, деревья донесут, ветра нашепчут, снег поделится сплетнями. Но… Лес спал, укрытый белыми одеялами, а в воздухе царило радостное предвкушение праздника. Остался день до Ледяной полночи, ночи, где волшебство обретает особую силу просто потому, что каждый начинает в него верить. Неудивительно, что в это время случаются чудеса. Столько света и тепла исходит от людских сердец, столько чистых помыслов…
— Ну что, Ева, полетаем? — предложила я, закрывая дверь и вытаскивая список для покупок, тщательно составляемый в последний месяц.
Денег в наличие имелось немного, хотя я исправно продавала целебные зелья и то и дело отправлялась в ближайшие поселения и городок, чтобы наложить защитные заклинания или обновить старые.
Сова радостно ухнула и в нетерпении облетела комнату. Она редко отправлялась в лес одна. Только если еды у меня для нее случайно не обнаруживалось. Я нашла птицу прошлой зимой, раненой, с перебитыми крыльями… Кажется, в нее ударили каким-то мощным заклинанием, о котором мне было ничего неизвестно. Даже изыскания в библиотеке в Артауне, ближайшем к моему дому городке, ничего не дали. Еву я долго отпаивала целебными сборами, кутала продрогшую птицу в пуховую шаль и поставила ей возле огня корзину.
Пока выхаживала, выяснилось, что сова была очень недоверчивой, кусачей и тревожной пациенткой. Неудивительно, если в тебя запульнули каким-то жутким заклинанием, а потом ты едва выжила… Мы сдружились незаметно и легко. И в маленьком домике посреди леса, где в любое время года дышалось легко и свободно, так и жили вдвоем. Спасибо бабуле, от которой мне досталось хоть что-то в наследство.
Две мои сестры, не имеющие чародейского дара, давно вышли замуж, разъехались в разные стороны света, а родители умерли два года назад. С сестрами у меня не сложились теплых отношений, слишком разные у нас были ценности и понятия о свободе, но время от времени я получала от них письма и всегда отвечала на них.
Я быстро переоделась в теплую тунику и штаны, натянула любимую белоснежную шубку с пушистым мехом, накинула капюшон и достала старенькую потрепанную метлу. Она уже третий год, что я жила в глуши, служила верой и правдой и казалась лучше любых, даже тех, за которые ведьмы платили золотом и драгоценными камнями.
Ласково потрепала веточки, отдала часть сил, радуясь, как метла чуть светится серебром, и выбралась из дома.
Хорошо-то как! Солнечно, морозно, радостно… Ева довольно ухнула, расправляя белоснежные крылья.
Я рассмеялась, выпустила рой снежинок, наблюдая, как она за ними носится, играя и делая ровные взмахи, а сама чуть зажмурилась, предвкушая полет. Зимой они для меня особенно хороши, хотя в каждое время года я могу найти свою прелесть, когда сажусь на метлу.
Шаловливо коснулся щек ветерок, предлагая вечную игру. Я точно знала, что мне за ним не угнаться. И он смеялся, горячил кровь… Моя сила отзывалась, осыпала снежным серебром лес, мерцала над защитным куполом, который, как и окна, мне порой хотелось разрисовать узорами. Детское желание, непослушное… но искреннее.
Через час я добралась до окраины города. Ева проводила меня и улетела в лес. Наверняка встретимся только к ночи, а может через сутки-другие, не раньше. Вдоволь поохотится, налетается и вернется. Ева всегда возвращалась. Первое время я беспокоилась за нее, но к концу года это чувство сошло на ней.
