Антрацит оживляет любовь, и мечту окрыляет хлеб.Теплый кинематограф для юношеских потреб.Розе, песке, булату, смородине, янтарюЭкран белесоватый от всей души подарю.Советник дев ненасытных, я не был к тебе влекомСмертию смерть поправшим триумфальным большевиком.Страсти румяных текстильщиц, эврика дуракаПлюс выезд пожарной команды да рупор издалека.Разлуки, тореадоры, мавзолей и литейный цех…Привыкнув, мы стали вскоре к соседкам нежны при всех.Когда у печки грелись левкоиИ курили трубки морские волки –Я ведал странное такоеДвиженье женственной иголки:Она из низкосортной тканиЗдесь шила мрачные штаны.В щербатом маленьком стаканеСияла веточка весны.Тем временем вернулись дети,Рассказывая про кино –Какое чудное оно.Блажен, кому на этом светеНе умиралось так смешно!1931, Харьков<p><strong>НА ОТЛЕТ ЛЕБЕДЕЙ</strong></p>Некогда мощны, ясны и богаты,Нынешних бойких быстрот далеки,Негоцианты и аристократыСтроили прочные особняки.Эллинство хаты! Содомство столицы!Бред маскарадных негаданных встреч!Эмансипированной теремницыСмутно-картавая галльская речь!Лист в Петербурге и Глинка в Мадриде,Пушкин. Постройка железных дорог;Но еще беса гоняют – изыди;Но департамент геральдики строг.После – стада волосатых студентовИ потрясателей разных стропил,Народовольческих дивертисментовИ капитана Лебядкина пыл…Век был – экстерн, проходимец, калека;Но проступило на лоне вековТонкое детство двадцатого века:Скрябин, Эйнштейн, Пикассо, Гумилев.Стоило ль, чахлую вечность усвоив,Петь Диониса у свинских корыт?А уж курсисточки ждали героевИ «Варшавянку» пищали навзрыд.Нынче другое: жара, пятилеткаДа городской южно-русский пейзаж:Туберкулезной акации ветка,Солнце над сквером… Но скука всё та ж.Древняя скука уводит к могилам,Кутает сердце овчиной своей.Время проститься со звездным кормиломПод аполлоновых лёт лебедей.Кажется сном аполлонова стая,Лебедям гостеприимен зенит.Лебедь последний в зените истаял,Дева прохожая в небо глядит.Девушка, ах! Вы глядите на тучку.Внемлите птичке… Я вами пленен.Провинциалочка! Милую ручкуДайте поэту кошмарных времен.С вами всё стало б гораздо прелестней.Я раздобрел бы… И в старости, вдруг,Я разразился бы песнею песнейО Суламифи российских калуг.Июль 1931, Харьков<p><strong>«В переулок, где старцы и плуты…»</strong></p>
