Она запрокидывает голову, задыхается, хватая ртом воздух… Он чувствует, как жар от распластавшегося перед ним тела сменяется на прохладу, передаваясь ему ознобом. Приоткрыв рот, она лениво поворачивается к нему и обводит пересохшие губы бледным языком. Ледяные пальцы обжигают его кожу, спасая от испепеляющего жара. Забываясь, он видит хитрые голубые глаза, в которых нет зрачков.
— Уна!
Приподнявшись, она впивается в его рот холодным поцелуем, кусает за губу, а жёсткие пальцы тысячью игл раздирают рану под повязкой.
***
Де Сарде сидела в кресле, придерживая на голове мокрое полотенце, и рассеянно пыталась вслушаться в беседу Константина и Курта. Она прихлебывала какую-то соленую жидкость с лимоном, которую ей принесла Флавия от похмелья, и пыталась собраться с мыслями.
Перед глазами Селин понемногу всплывали все картины вчерашнего дня, свидетельницей которых стала она сама.
Тело болело, на запястьях красовались синяки, следы от грубых бандитских лап.
— Команда на корабле действовала просто потрясающе, — констатировал Курт. — Давно не видел такого славного, слаженного, боя. Отличный урок для всех нас!
Перед глазами Селин всплыли образы капитана Васко, который расправился с целой толпой пиратов, Фаусто, Флавии и остальных членов команды «Конька», которых по первости она считала чуть ли не цирком уродцев. Она до сих пор не имела никакого представления о жизни, которая могла бы настолько сильно отличаться от её собственной.
— Мы действительно недооценили их. Признаю. Константин, надо будет как-нибудь наградить команду «Морского Конька», когда мы доберемся до Тир-Фради.
— Кузина, это прекрасная идея! — с энтузиазмом воскликнул тот.
Внезапно перед глазами пронеслось, как усатый штурман с тревогой в глазах протягивает к ней, вцепившейся в проклятый марс, руку; как она хохочет с трубкой Васко в руках и … как он аккуратно убирает её ладонь, развязно положенную ему на горячую грудь…
— Храни меня Просветлённый! — Селин вскрикнула, вскочила и зажала себе рот, чтобы не сболтнуть лишнего.
Константин и Курт удивленно посмотрели на её залитое румянцем лицо и переглянулись.
— Мне надо сейчас же извиниться! Я была так возмутительно… неправа на их счет.
Селин буквально выбежала за дверь. По пути в капитанскую каюту она не раз останавливалась, пытаясь вспомнить еще что-нибудь из событий вчерашнего вечера, когда выпила лишнего. Грызла кулак в досаде на саму себя, пыталась справится со жгучим стыдом, репетировала формулировки своих извинений и захлебывалась в потоке своих мыслей. Какой скандал! Эмиссар Торгового Содружества опускается до того, чтобы так унизительно себя вести при всех…
Она позволила себе смотреть свысока и пытаться помыкать человеком, который взял на себя ответственность за их с Константином жизни, отбил пиратов, спас её лично от участи быть похищенной, — её невольно передёрнуло, — проявил себя и как мудрый командующий, и как по-настоящему бесстрашный воин. От воспоминаний сражения с преследователями Селин передёрнуло. Разумеется, быть отвергнутой таким человеком — настоящий удар по её самооценке. Но больнее всего было признать, как сильно она в нем ошибалась.
Капитан дал на своём корабле приют и заботу людям, к которым судьба была неласкова. Здесь они стали одной большой семьей. И тепла, и понимания в этих отношениях было куда больше, чем за вычурным фасадом княжеской резиденции. Она призналась себе, что испытала ощутимый укол зависти.
Ну а наихудшее — то, как она относилась к этим навтам все это время. Каждый из них был достоин уважения. Но из-за таких как она, их имена останутся в безвестности. Победу команды «Морского Конька» в итоге присвоит какой-нибудь лощеный адмирал, который давно превратился в чиновника и бюрократа, сидя в своем безопасном кабинете.
Селин потёрла переносицу.
— Что ж, леди де Сарде, идемте отмывать подмоченную репутацию, — невесело пробормотала она и поспешила в капитанскую каюту.
***
Не дожидаясь ответа, она вошла после двух коротких стуков. Строго для проформы.
В каюте капитана было удивительно просторно и светло за счет арочных окон, вытянутых почти от самого пола до потолка. Вдоль стен стояли резные книжные шкафы со стеклянными дверцами. Жилую часть скрывала ширма, которая была немного сдвинута и приоткрывала вид на часть резной кровати и платяной шкаф.
На столе были разложены карты, судовой журнал и компас. На полу у стола расположился большой глобус на гнутых ножках. Верхняя его часть была открыта и Селин заметила внутри ряды бутылочных горлышек.
Пахло табаком, специями и винными парами.
