— Что? — нахмурился Клайн.
— Будьте добры.
Чуть поколебавшись, Клайн медленно поднял руку и ослабил галстук.
— А теперь расстегните, пожалуйста, верхнюю пуговицу рубашки и отогните воротничок.
— Зачем вам это, д’Агоста? — спросил Клайн, подчиняясь.
Лейтенант взглянул на тощую шею.
— Будьте любезны, вытащите этот шнурочек.
Клайн неохотно потянул за шнурок. И точно — на нем висела маленькая флешка.
— Я ее заберу, если не возражаете.
— Она зашифрована.
— И все же я ее возьму.
— Вы об этом пожалеете, лейтенант, — прошипел Клайн.
— Я вам ее верну, — пообещал д’Агоста, протягивая руку.
Сняв шнурок с шеи, Клайн положил флешку на стол рядом со смартфоном. Он продолжал сохранять прежнее хладнокровие. Только чуть порозовевшие щеки со следами от прыщей выдавали его истинные чувства.
Д’Агоста еще раз оглядел кабинет.
— Мы заберем кое-что из этих африканских масок и фигур.
— Зачем?
— Они могут иметь отношение к некоторым… э-э… экзотическим сторонам этого дела.
— Но, лейтенант, это очень ценные произведения искусства, — чуть запинаясь, произнес Клайн.
— Мы ничего не испортим.
Сержант, занимавшийся книгами, теперь демонтировал вентиляционные трубы, откручивая винты электроотверткой. Д’Агоста подошел к потайной комнате и открыл дверь. Но сегодня Чанси отсутствовал. Лейтенант посмотрел на Клайна.
— Сейф у вас есть?
— В другом кабинете.
— Не возражаете, если мы немного пройдемся?
В коридоре их взору предстали многочисленные сцены опустошения. Парни д’Агосты разбирали компьютеры, обыскивали шкафы, выдвигали ящики столов. Сотрудники столпились в холле, где рядом с ящиками для вещдоков выросла гора документов. Клайн покосился на весь этот разгром. Щеки его еще больше порозовели.
— Ваши ребята зовут вас Винни?
— Некоторые так называют.
— Так вот, Винни, похоже, у нас с вами есть общие знакомые.
— Не думаю.
— Особа, которую я имею в виду, не совсем моя знакомая. Но мне кажется, я ее хорошо знаю. Это Лаура Хейворд.
Д’Агосте потребовалось все его самообладание, чтобы не сбиться с шага.
— Видите ли, я заинтересовался этой вашей подружкой, вернее, бывшей подружкой. А что случилось? «Виагра» больше не действует?
Д’Агоста шел, глядя прямо перед собой.
— Мои источники утверждают, что вы по-прежнему очень близки. Она делает блестящую карьеру. Не исключено, что дослужится до комиссара полиции, если, конечно, будет играть по правилам…
Д’Агоста резко остановился.
— Вот что я вам скажу, мистер Клайн. Если вы вообразили, что можете угрожать капитану Хейворд или запугивать ее, вы жестоко ошиблись. Она раздавит вас, как таракана. А если и решит проявить милосердие, то я уж точно вам не спущу. А теперь, будьте любезны, покажите мне ваш сейф.
Нора вышла из вагона на остановке «Двести седьмая улица». Пройдя к северному концу платформы, она поднялась по ступенькам к месту пересечения трех улиц: Бродвея, Ишам и Западной Двести одиннадцатой. Ей еще ни разу не приходилось бывать в северной части Манхэттена, и она с любопытством оглядывалась по сторонам. Дома здесь были похожи на гарлемские: довоенной постройки, без лифтов, красивые и внушительные. Несколько таунхаусов и зданий из бурого песчаника, дешевые магазинчики, винные погребки и маникюрные салоны вперемежку с сомнительными ресторанчиками и булочными, торгующими серым хлебом. Где-то недалеко находился дом Дикмана — единственное голландское здание, сохранившееся на Манхэттене. Нора всегда мечтала погулять там с Биллом в солнечный выходной день.
Она быстро прогнала эту мысль из головы. Вынув листок, распечатанный на принтере — это была фотография, сделанная со спутника, с указанием названий улиц, — Нора определила свое местоположение и пошла по Ишам в сторону Симэн-авеню и заходящего солнца.
Перейдя через широкую и людную Симэн-авеню, Нора продолжила путь по асфальтовой дорожке мимо теннисных кортов и большой бейсбольной площадки. Потом она остановилась. Перед ней возник в полном смысле слова девственный лес. На карте Индиан-роуд пересекала северную часть Инвудского парка, доходя до небольшого безымянного поселения, которое, вероятно, и было Виллем. Дорожка, по которой шла Нора, была более прямой и, хотелось надеяться, более безопасной. Она пересекала поле и исчезала в темной чаще дубов и тюльпанных деревьев, отбрасывавших длинные тени на густой подлесок. Осенняя листва, переливавшаяся золотом и багрянцем, создавала впечатление неприступной стены. Нора слышала, что это был последний уголок дикой природы на Манхэттене, и то, что она увидела, в полной мере оправдывало эту характеристику.
Нора посмотрела на часы: половина шестого. Солнце уже садилось, и в воздухе разливалась вечерняя прохлада. Она сделала шаг и остановилась, нерешительно глядя на темную чащу. Прежде она никогда не бывала в Инвудском парке и не знала никого, кто там бывал, поэтому о его безопасности в темное время суток у нее были весьма смутные представления. Не здесь ли убили человека во время вечерней пробежки?
