— Дорогой мой Винсент, я ничего не принимаю на веру. Я же не священник. Я опираюсь на факты и их возможное толкование. Вера тут совершенно ни при чем.
— Да, я понимаю. Но «Ночь оживших мертвецов» не имеет ничего общего с действительностью.
— Довольно категоричное высказывание.
— Но…
— Что «но»?
— Для меня совершенно очевидно, что со всем этим чертовым вуду кто-то пытается пустить нас по ложному следу.
— Очевидно? — переспросил Пендергаст, слегка приподняв правую бровь.
— А вы что, допускаете возможность, что мы имеем дело с настоящим зомби? — раздраженно спросил д’Агоста.
— Я бы предпочел пока воздержаться от комментариев. Вы, вероятно, помните ту известную строчку из «Гамлета»?
— Какую именно?
— «Есть много в мире, друг Гораций…» Дальше продолжать?
— Нет.
Откинувшись на роскошное кожаное сиденье, д’Агоста в очередной раз пришел к выводу, что разгадывать ход мыслей Пендергаста — занятие неблагодарное и бесполезное.
В девять утра Нора уже быстро шла по коридору пятого этажа, упорно глядя в пол и чувствуя себя солдатом, которого прогоняют сквозь строй. Правда, количество желающих выразить сочувствие заметно поуменьшилось — не то что два дня назад, когда они выскакивали из каждой двери.
Дойдя до своего кабинета, она повернула ключ в замке и быстро юркнула внутрь, заперев за собой дверь. Обернувшись, она увидела специального агента Пендергаста, стоявшего у окна и небрежно листавшего ее монографию. В углу на стуле сидел д’Агоста с синими кругами под глазами.
Агент поднял глаза.
— Простите за вторжение, но мне не хотелось, чтобы меня видели прогуливающимся по залам. Учитывая историю моих взаимоотношений с этим учреждением, я вполне могу ожидать, что здесь будут возражать против моего присутствия.
Нора бросила на стол сумку.
— Я получила результаты.
Пендергаст медленно положил монографию на стол.
— У вас усталый вид.
— Это не важно.
После поездки в Инвуд ей удалось немного поспать, но ночь она опять провела в музее, занимаясь гелевым электрофорезом ДНК.
— Разрешите? — спросил Пендергаст, указывая на второй свободный стул.
— Пожалуйста.
— Расскажите, что вам удалось обнаружить, — попросил агент, усаживаясь.
Вынув из сумки папку, Нора положила ее на стол.
— Но сначала я должна вам кое-что рассказать. Это очень важно.
Пендергаст кивнул.
— Позапрошлой ночью, когда я работала с амплификатором, в дверном окне лаборатории показался Феринг. Я побежала за ним по коридору, а он спрятался в одном из хранилищ.
Пендергаст внимательно посмотрел на нее.
— Вы уверены, что это был Феринг?
— У меня есть доказательства.
— Зря вы его преследовали, — решительно произнес Пендергаст. — А что произошло?
— Я знаю, что вела себя глупо. Но я действовала инстинктивно, не раздумывая. Он выманил меня из лаборатории. И с ножом гонялся за мной по хранилищу. Если бы не вошедший охранник…
Она не докончила фразу. Д’Агоста вскочил со стула со скоростью распрямившейся пружины.
— Сукин сын, — рявкнул он, сдвинув брови.
— А какие у вас доказательства? — поинтересовался Пендергаст.
Нора злорадно улыбнулась.
— Я порезала его куском стекла и исследовала образец крови. Это точно Феринг.
Открыв папку, она вынула оттуда графики электрофореза и дала их Пендергасту.
— Вот, посмотрите.
Пендергаст стал перелистывать страницы.
— Короче говоря, в образцах, которые вы взяли у… в моей квартире, была кровь двух человек. Одна принадлежит моему мужу. Другую я обозначила, как X. Образец X полностью совпал с метахондриевой ДНК матери Феринга. А также с образцом крови человека, который преследовал меня в хранилище. Следовательно, X принадлежит Ферингу.
Пендергаст медленно наклонил голову.
— Я так и думал, — вмешался д’Агоста. — Этот сукин сын жив. Сестра ошиблась или скорее всего намеренно солгала, опознавая тело. Поэтому и смоталась сразу. А медэксперт лопухнулся.
Пендергаст продолжал молча рассматривать графики.
— Можете оставить их себе, — сказала Нора. — У меня есть копии. И я на всякий случай спрятала образцы в холодильнике. С фиктивными этикетками, конечно.
Пендергаст убрал графики в папку.
— Нора, вы нам очень помогли. Ради Бога простите, что мы подвергли вас такой опасности. Я никак не ожидал, что он на вас нападет, особенно в музее. Мне очень жаль. Больше никаких экспериментов. Теперь мы займемся этим делом. Пока убийца не пойман, вы должны быть предельно осторожны. Ни в коем случае не оставайтесь в музее на ночь.
Нора взглянула в серебристо-серые глаза спецагента.
— У меня для вас есть еще кое-какая информация.
Он вопросительно поднял бровь.
— Я просмотрела последние статьи Билла. Он работал над темой жестокого обращения с животными в Нью-Йорке — петушиные и собачьи бои, жертвоприношения.
— В самом деле?
