— В полицию поступило несколько жалоб в связи с криками животных, доносящимися из этого места. Сейчас оно находится под нашим пристальным вниманием. Могу добавить, что мы не обнаружили никаких прямых связей между убийством Смитбека и Виллем.
— Касаясь убийства Смитбека, — продолжала женщина. — Что говорят результаты вскрытия? Какова была причина смерти?
— Причиной смерти была колотая рана в сердце.
Д’Агоста окинул взглядом толпу: повсюду тянущиеся руки, вспышки фотоаппаратов, кинокамеры и диктофоны. Было трудно смириться, что в этом море лиц больше никогда не появится вихрастая голова кричащего и жестикулирующего Смитбека.
— Вы, пожалуйста, — сказал он, указывая на мужчину в ярком галстуке-бабочке, сидящего в третьем ряду.
— Была ли точно установлена личность убийцы? Это действительно сосед Смитбека Феринг?
— Феринг не был его соседом. Он жил в том же доме. Экспертиза еще не закончена, но сейчас уже можно сказать, что все улики указывают на то, что Феринг представляет первоочередной интерес для следствия. Он пока не задержан и в настоящее время скрывается от правосудия.
Если покойника можно считать скрывающимся от правосудия.
— Имеет ли Феринг какое-то отношение к Виллю?
— Мы не установили каких-либо связей между Ферингом и Виллем.
Все оказалось не так страшно, как он ожидал. Журналисты держались в рамках и ничего лишнего себе не позволяли. Д’Агоста кивнул в сторону еще одной поднятой руки.
— Что вы можете сказать об обыске в офисе Клайна? Он тоже подозреваемый?
— В настоящее время нет, — отрезал д’Агоста, избегая смотреть на Рокера.
Господи, ну почему журналисты всегда все знают?
— Тогда почему был произведен обыск?
— Извините, но это тайна следствия.
Он хотел предоставить слово следующему журналисту, но тут раздался громкий голос, перекрывший все остальные. Нахмурившись, д’Агоста повернулся в ту сторону. В первом ряду поднялся высокий человек, по виду типичный мажор: короткие светлые волосы, репсовый галстук и выдающийся подбородок, на котором можно припарковать грузовик.
— Я бы хотел знать, как далеко в действительности продвинулось следствие? — спросил он хорошо поставленным голосом.
Вопрос был задан столь агрессивно, что д’Агоста не сразу нашелся что ответить.
— Простите? — переспросил он.
— Я Брюс Гарриман из «Таймс». Член журналистского корпуса Нью-Йорка и мой близкий друг Билл Смитбек был зверски убит неделю назад. Я поставлю вопрос несколько иначе. Почему все это время следствие топчется на месте?
По толпе пробежал ропот. Несколько голов кивнуло в знак согласия.
— Следствие идет успешно. Но я не имею права вдаваться в детали.
Д’Агоста понимал, как беспомощно это звучит, но ничего другого предложить не мог.
Гарриман не обратил ни малейшего внимания на его слова.
— Журналист поплатился за то, что исполнял свой долг, — напыщенно произнес он. — Это вызов всем нам, нашей профессии.
Шум в зале усилился.
Д’Агоста повернулся к другому журналисту, но Гарриман не унимался.
— Что происходит в Вилле? — загремел он.
— Как я уже сказал, нет никаких свидетельств, указывающих на то, что Вилль…
— Почему им разрешают открыто мучить и убивать животных — а может быть, и не только животных? — перебил его Гарриман. — Лейтенант, вы должны знать, что многие жители Нью-Йорка задают один и тот же вопрос: почему бездействует полиция?
При этих словах зал как будто взорвался. Люди вскакивали с мест, громко выражая свое возмущение. Гарриман с довольным видом опустился на стул. На его аристократическом лице играла торжествующая улыбка.
Въехав в большие белые ворота, «роллс-ройс» покатил по вымощенной камнями дорожке, вившейся среди старых дубов. Она привела его к величественному особняку, окруженному служебными постройками на старых каменных фундаментах. Там находились каретный сарай, садовая беседка, оранжерея и огромный красный амбар, крытый дранкой. За ними виднелся аккуратно подстриженный газон, спускавшийся к проливу Лонг-Айленд, блестевшему в утреннем свете.
— Господи, вот это масштабы, — присвистнул д’Агоста.
— Воистину. Отсюда еще не видно домика для прислуги, вертолетной площадки и форелевого хозяйства.
— Напомните, зачем мы сюда приехали.
— Мистер Эстебан громче всех жаловался на то, что происходит в Вилле. Мне бы хотелось побеседовать с ним лично.
Пендергаст попросил Проктора припарковать машину на площадке перед амбаром. Двери этого строения были широко раскрыты, и, выйдя из «роллс-ройса», агент тут же исчез в его недрах.
— Эй, дом находится в той стороне… — неуверенно проговорил д’Агоста.
Он с тревогой посмотрел вокруг. Опять Пендергаст выкидывает какие-то номера.
Невдалеке кто-то рубил дрова. Потом стук прекратился, и из-за дровяного сарая показался человек с топором в руке. В этот же момент из темноты амбара возник Пендергаст.
Не выпуская топора, человек направился в их сторону.
— Ну вылитый Поль Баньян, — шепнул д’Агоста подошедшему агенту.
