— Вы найдете его в библиотеке, — тихо сказал он. Д’Агоста пошел через длинную трапезную и холл, прижимая носовой платок к ране на голове. Пендергаста он застал в компании старого чудаковатого архивариуса по имени Рен. Они сидели в кожаных креслах у горящего камина рядом со столиком, на котором стояла бутылка портвейна и высилась куча бумаг.
— Винсент! — воскликнул Пендергаст, вскакивая с кресла. — Что случилось? Проктор, усадите его в кресло.
— Я и сам могу сесть, — буркнул лейтенант. Опустившись в кресло, он осторожно погладил голову.
Кровь больше не шла.
— Небольшое происшествие в Вилле, — глухо произнес он.
Он не мог сказать, что его бесило больше — мысль о зарезанных животных или то, что он позволил какому-то алкашу стукнуть его по голове. Во всяком случае, он надеялся что это дело рук алкаша. К другому повороту событий лейтенант еще не был готов.
Пендергаст наклонился, чтобы рассмотреть рану, но д’Агоста отмахнулся.
— Так, царапина. Голова всегда кровит, как недорезанная свинья.
— Может быть, выпьете? Налить вам портвейна?
— Лучше пива. «Бадлайт», если у вас есть.
Проктор исчез за дверью.
Рен не проявил к д’Агосте никакого интереса. Сидя в кресле, он крошечным перочинным ножиком затачивал карандаш. Потом внимательно осмотрел грифель, подул на него и, поджав губы, возобновил свое занятие.
Проктор принес серебряный поднос, на котором стояли запотевшая металлическая банка и охлажденный стакан. Проигнорировав стакан, д’Агоста схватил банку и стал жадно пить.
— Классно. Сразу полегчало, — произнес он, покончив с пивом.
Пендергаст вернулся в свое кресло.
— Мой дорогой Винсент, мы все внимание.
Д’Агоста рассказал о встрече со старой дамой на Индиан-роуд и событиях, которые затем последовали. О том, что он в одиночку хотел заявиться в Вилль, лейтенант предпочел умолчать, тем более что после нападения планы его резко изменились. Пендергаст слушал с напряженным вниманием. Винсент также решил не упоминать, что оставил на поле битвы сотовый и пейджер. Когда он закончил говорить, в библиотеке повисла тишина. Только огонь потрескивал в камине.
Наконец Пендергаст пошевелился.
— А это… этот человек. Вы сказали, что он двигался неуверенно?
— Да.
— И был весь в крови и грязи?
— Во всяком случае, так это выглядело при лунном свете.
Пендергаст помолчал.
— А он похож на человека, которого зафиксировала камера в доме у Смитбека?
— Да, похож.
Последовала еще более долгая пауза.
— Это был Колин Феринг?
— Нет. Да. — Д’Агоста покачал головой. — Не знаю. Я не рассмотрел лица.
Пендергаст надолго замолчал. Его гладкий лоб прорезали морщины.
— А когда именно это произошло?
— Тридцать минут назад. Я довольно быстро очнулся и сразу же поехал сюда.
— Любопытно.
Но на лице Пендергаста было написано отнюдь не любопытство. Оно выглядело обеспокоенным. Спецагент посмотрел на сухонького старичка.
— Рен как раз собирался поделиться плодами своих трудов по изучению того места, где на вас напали. Рен, вы не продолжите?
— С удовольствием.
Покопавшись венозными руками в куче бумаг на столе, Рен ловко выхватил оттуда коричневую папку.
— Почитать вам статьи, которые я нашел?
— Только краткое содержание, если можно.
— Да, конечно.
Рен откашлялся и стал перебирать лежащие на коленях листки.
— Хм. Сейчас посмотрим…
Потом последовали шорох сортируемых бумаг, разнообразные движения бровей, бормотание и постукивание пальцами по столу.
— «Вечером одиннадцатого июня одна тысяча девятьсот первого года…»
— Не забывайте, что главное — это краткость, — очень вежливо напомнил Пендергаст.
— Да, да! Очень коротко.
Рен еще раз прочистил горло.
— Надо сказать, что Вилль всегда был сомнительным местом. Я подобрал серию статей из «Нью-Йорк сан», напечатанных в начале двадцатого века, где говорится о жалобах соседей, очень напоминающих те, которые мы имеем сейчас. Странные звуки и запахи, обезглавленные трупы животных, найденные в лесу, подозрительная возня. Имеется множество неподтвержденных сообщений о «блуждающих призраках» в Инвудском парке.
Рука в печеночных пятнах извлекла пожелтевшую вырезку с такой почтительной осторожностью, словно это был лист из украшенного миниатюрами манускрипта.
Рен начал читать:
— «Как утверждают опрошенные нами источники, эта тварь, описываемая свидетелями как невменяемое существо с тяжелой шаркающей походкой, устроила настоящую охоту на жителей Готама, которые имели несчастье или неосторожность появиться в Инвудском парке после наступления темноты. Его нападения часто заканчивались смертью жертв. Найденные трупы были искалечены самым чудовищным образом. Другие просто бесследно исчезли».
— А как именно они были искалечены? — поинтересовался д’Агоста.
— Выпотрошены, пальцы отрезаны — чаще всего средние пальцы рук и пальцы ног. Во всяком случае, так утверждает «Сан». Правда, эта газета никогда не отличалась объективностью. Именно ей мы обязаны понятием «желтая пресса». Она печаталась на желтоватой бумаге, самой дешевой в те времена. Отбеливание и шлихтование увеличивало стоимость газеты процентов на двадцать…
