Довольный собой, Вартек убрал листок в карман пиджака и стал подниматься по ступеням. Все прошло, как и ожидалось. Он уже видел выпуск вечерних новостей: несколько цитат из его выступления, пара ответов на вопросы, несколько кадров с демонстрантами — и все. Он забил шары во все лузы, бросил всем собакам по кости и продемонстрировал взвешенное отношение городских властей к проблеме. Что касается демонстрантов, они выглядели довольно хило. Жалкая группка, отколовшаяся от основной массы. Он, конечно, знал, что готовится второй марш протеста, гораздо более внушительный, чем первый, но, благодарение Богу, это произойдет не в его песочнице. Пусть протестуют сколько хотят, лишь бы его не трогали. А если и пожгут этот Вилль, так это только всем на пользу. Одной проблемой меньше.
Поднявшись по лестнице, Вартек, сопровождаемый подчиненными, устремился к крутящейся двери. Был час обеда, и из здания изливались потоки муниципальных служащих, растекаясь вниз по лестнице. Вартеку казалось, что он плывет против течения.
Вдруг кто-то сильно ударил его плечом.
— Простите!
Вартек недовольно обернулся и в тот же момент почувствовал какое-то неприятное ощущение в боку. Он отшатнулся, инстинктивно прижав руки к талии, и с удивлением увидел, как из его тела извлекают длинный нож, который скользит между его сжатыми пальцами. Его одновременно бросило в жар и в холод. Холод пронизал все внутренности, а жар стал изливаться наружу и стекать вниз. Подняв глаза, он увидел грязное распухшее лицо, слипшиеся волосы и потрескавшиеся губы, чуть прикрывающие частокол гнилых зубов.
А потом фигура исчезла.
Зажав рану руками, Вартек пошатнулся и попытался шагнуть вперед. Проходившие мимо люди стали останавливаться. Вокруг сгрудилась толпа.
Громко закричала женщина.
Вартек, который так и не понял, что произошло, сделал еще один неуверенный шаг.
— Ой, — тихо сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Послышался еще один крик, потом зазвучал целый хор голосов, который перешел в рев, по силе не уступающий шуму Ниагарского водопада. Ноги у Вартека стали подгибаться. Вокруг по-прежнему галдели, сквозь толпу отчаянно продирались полицейские. На лестнице царил настоящий хаос; люди бегали вверх и вниз, беспорядочно мелькая перед глазами.
Собрав последние силы, Вартек шагнул вперед и сложился пополам. Его заботливо подхватили и уложили на площадку. Крики не утихали, и среди них все настойчивее звучали одни и те же слова:
— «Скорую помощь»! Доктора! Зарезали! Кровотечение!
Лежа на полу, Марти Вартек удивлялся, откуда вся эта суета. Он смертельно устал, а вокруг так шумят и не дают спать.
Нора медленно дрейфовала между сном и явью. Дремала, просыпалась и снова забывалась тревожным сном. Наконец она очнулась. Вокруг было темно, пахло плесенью и мокрым камнем. Она не сразу поняла, что с ней. Но потом все вспомнила и застонала от ужаса. Ее руки нащупали мокрую солому, разбросанную на холодном бетонном полу. Она попыталась сесть, но перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота, и ей пришлось остаться лежать.
Хотелось кричать и звать на помощь, но она подавила в себе это желание. Потом снова стала подниматься — очень медленно, — и на этот раз ей это удалось. Господи, какая слабость. Ее обступала непроглядная тьма. На руке больше не было повязки, и место, где раньше находилась игла от капельницы, сильно болело.
Стало ясно, что ее похитили из больницы. Но кто? Мужчина в форме санитара был ей незнаком. И куда делся коп, дежуривший у палаты?
Нора с трудом встала. Вытянув руки и осторожно передвигая ноги, она двинулась вперед, но вскоре пальцы коснулись влажной липкой стены, сложенной из крупных, слегка крошащихся камней. Вероятно, это был подвал.
Она стала обходить помещение, держась за стену. Ей не встретилось никаких препятствий, кроме пучков соломы, валявшихся на полу. Добравшись до угла, Нора двинулась дальше, считая шаги. Еще десять шагов, и она оказалась у ниши, в которой угадывалась дверь. Она ощупала ее руками. Дерево, обитое железом, и заклепки.
Сквозь щель в двери пробивался чуть заметный лучик света. Нора попыталась заглянуть в нее, но шпунты не давали возможности что-либо увидеть.
Она подняла руку и, чуть поколебавшись, со всей силы ударила кулаком в дверь — один раз, второй. Дверь гулко загрохотала. После долгой тишины послышался звук приближающихся шагов. Она приложила ухо к двери.
Неожиданно у нее над головой что-то заскрежетало. Взглянув наверх, она зажмурилась от яркого света, закрыла лицо руками, отступила назад. Потом отвернулась и прищурилась. Через какое-то время глаза привыкли к свету. Она повернулась к двери и хрипло произнесла:
— Помогите.
Ответа не последовало.
— Чего вы хотите?
Снова молчание. Потом тишину нарушил тихий стрекочущий звук. Вглядевшись в сияющее пятно, она обнаружила небольшую прямоугольную прорезь в верхней части двери. Свет шел оттуда. Но там был не только свет. На нее был направлен массивный объектив видеокамеры.
— Кто вы?
Камера исчезла. Стрекотание прекратилось. И низкий вкрадчивый голос проговорил:
