Д’Агоста молча подошел к телевизору, висевшему высоко на стене, и нажал кнопку включения. На экране появилось любительское видео. Изображение подрагивало и было нечетким, но он сразу узнал Нору Келли. Она была в больничном халате, бледная и растрепанная. Похоже, ее заточили в подземелье — стены из грубоколотого камня, солома на бетонном полу. Нора неуверенно шагнула навстречу камере.
— Помогите, — слабым голосом произнесла она.
Изображение пропало.
Д’Агоста повернулся к сержанту:
— Что за черт?
— Пришло к нам пятнадцать минут назад. Сейчас определяем источник.
— Пусть этим займутся лучшие специалисты. И немедленно. Вы поняли? Каким образом это передали?
— По электронной почте.
— Найдите отправителя.
— Да, сэр.
Сержант исчез.
Рухнув на стул, д’Агоста схватился за голову и закрыл глаза. Через минуту он уже взял себя в руки. Облизнув губы, тихо сказал:
— Я ее найду. Даже если меня потом вышвырнут из полиции. Ни перед чем не остановлюсь — ни перед чем, — лишь бы спасти ее от смерти. Тот, кто похитил Нору Келли, дорого заплатит за это.
— Опять ты за свое, — укоризненно сказала Хейворд. — Именно об этом я все время и говорю. Если хочешь спасти Нору, держи свои эмоции под контролем. И действуй как профессионал. Иначе плохо придется уже не только мне.
С этими словами она повернулась и вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
Когда утреннее солнце осветило кремовые стены и высокие терракотовые арки «Дакоты», перед ее фасадом, выходящим на Семьдесят вторую улицу, появилась странная процессия. Из черных чугунных ворот вышли два носильщика с шестью чемоданами. За ними из темной глубины двора вынырнула женщина в белом халате, занявшая выжидательную позицию рядом с будкой портье. Потом показался Проктор, который подошел к «роллс-ройсу», стоявшему у тротуара, открыл заднюю дверь и стал рядом. Через какое-то время из ворот выехало кресло-каталка, на котором полулежал маленький человечек. Кресло толкала перед собой еще одна медсестра. Несмотря на теплоту бабьего лета, человечек в кресле был погребен под кучей одеял, муфт и шарфов, полностью скрывавших фигуру и затруднявших определение его половой принадлежности. Лицо закрывала широкополая белая шляпа. Из-под темных очков торчал перламутровый мундштук.
Медсестра подкатила инвалида к ожидавшему Проктору. В этот момент из ворот вышел Пендергаст и, сунув руки в карманы, легким шагом направился к «роллс-ройсу».
— Может быть, мне удастся убедить вас погостить еще, maître? — спросил он у странной фигуры.
Человек в кресле громко чихнул.
— Я не останусь здесь ни минуты, даже если меня попросит сам святой Христофор! — раздраженно бросил он.
— Позвольте вам помочь, месье Бертен, — предложил Проктор.
— Минуточку.
Из-под одеяла высунулась бледная ручка с аэрозолем от насморка. Бертен приложил пузырек к трепещущей ноздре, прыснул себе в нос и убрал руку под одеяло. Потом снял очки и засунул их в сумку авиационной компании ВОАС, с которой он, похоже, никогда не расставался.
— Можете продолжать. Duocement. pour l'amour du ciel — doucement![36]
Проктор с медсестрой подняли Бертена с кресла, и, осыпаемые градом ругательств, усадили его на заднее сиденье машины. Пендергаст наклонился к окну.
— Надеюсь, вам лучше? — спросил он.
— Нет, и вряд ли мне полегчает, пока я не вернусь к себе на болота. Если вообще вернусь, — отрезал Бертен, выглянув из своего кокона. Крепко сжимая трость, он гневно сверкал бусинками глаз. — Тебе тоже нужна медицинская помощь, Алоиз. У этого унгана очень древние и мощные заклинания.
— Несомненно.
— Как ты себя чувствует?
— Неплохо.
— Вот видишь! — произнес Бертен с ноткой торжества в голосе. Вынув руку из-под одеяла, он покопался в потрепанной сумке и вытащил маленький запечатанный пакетик. — Растворить в шести унциях аралиевой настойки и добавить немного льняного масла. Принимать два раза в день.
Пендергаст спрятал пакетик в карман.
— Благодарю вам, maître. Извините, что доставил вам столько беспокойства.
Блестящие черные глазки немного смягчились.
— Фу-ты, Господи! Да я сам рад, что мы увиделись через столько лет. Но теперь будем встречаться только в Новом Орлеане — сюда меня больше не заманишь! — Он передернул плечами. — Желаю тебе удачи. Эти лоа из Вилля — очень злые духи. Настоящие демоны.
— Вы не хотите мне что-нибудь сказать, прежде чем уедете?
— Нет. Да! — Старичок чихнул и закашлялся. — Чуть не забыл из-за моих недомоганий. Этот маленький гробик, который ты мне показал на складе, выглядел очень странно.
— Тот, что нашли в склепе Феринга? Который вы… э-э… повредили?
Бертен кивнул.
— Я долго над этим думал. Расположение черепов и костей на крышке… — Он покачал головой. — Их соотношение весьма необычно и неестественно. Вообще-то оно всегда неизменно и составляет два к пяти. Здесь же это соотношение нарушено, правда, незначительно, но все же это отступление от нормы. Этот гробик не соответствует другим символам. — Он пренебрежительно щелкнул пальцами. — Топорная работа, что довольно странно.
— Я проверил серый порошок, который был внутри. Это просто древесная зола.
