– Ну нет, я всё понимаю, но как не злиться-то? Целый двадцать один день! Так можно вечно ходить с этим дурацким браслетом. Слушай, а есть способ попроще изменить жизнь? И желательно побыстрее.
– Привычки формируются за двадцать один день, и это научно доказано. Ну давай, не отмазывайся! Вдвоём всегда проще. И не заметишь, как эти три недели пролетят. Ну пожалу-у-уйста!!!
– Слушай, а как этот процесс контролируется, ну вот, допустим, разозлилась я на какого-нибудь, как ты проверишь, а? Если я одна. Никто же не узнает.
– Ну тут всё дело в личной ответственности, самодисциплине там… сознательности…
– Ну тогда проще вообще все эти дни молчать и сидеть на успокоительных дома, чтоб уж наверняка.
– Нифига не проще! Знаешь, как это тяжело – молчать хотя бы один день.
– Ты что, пробовала?
Софи посмотрела на меня не моргая, видимо, решая, достойна ли я узнать это тёмное пятно в её биографии, и продолжила.
– Как-то поспорили с Димоном, что я не смогу молчать весь день.
– Чего это вдруг? – давясь от хохота, спросила я.
– Да у него проект горел по срокам, а мне приспичило ремонт сделать в гостиной. Помнишь, я тогда и тебе звонила? Только ты меня отшила и обои выбирать со мной не захотела. Ну вот, он и предложил, если я смогу промолчать целые сутки, он, как сдаст проект, поступит в моё услужение и безоговорочно выполнит все мои указания по поводу ремонта. И даже слова не скажет. Каков хитрец!
– Судя по отсутствию ремонта в гостиной, спор ты продула? – я уже не могла сдерживаться и хохотала что есть мочи.
– Что ты ржёшь? Посмотрела бы я на тебя. Знаешь, какая это пытка? Он ещё нарочно делал всё, чтобы вывести меня из себя, понимаешь?
– Понимаю, просто чувак не хотел делать ремонт. Вообще, это ожидаемо. Надо было не вестись на провокации. Ну, удиви меня, сколько продержалась-то?
– Ну… до двенадцати дня… и то с трудом.
– Ха-ха-ха! – я снова залилась хохотом на всё кафе. – Рохля!
– Рохля?! Сама попробуй! Я считаю, что это и так долго. Я ещё утром готова была сорваться, – она тоже залилась хохотом.
– Сутки? Да запросто! Нефиг делать! – сангрия уже бурлила во мне в полную силу.
– Ха! Отлично! Вот увидишь, что двадцать один день незначительных ограничений – ничто по сравнению с сутками молчания. Хо-хо! Значит, ровно сутки ты ничего не говоришь – вообще, мычать тоже нельзя, вообще ни звука. Общаешься только жестами и записочками. Поняла? А давай-ка запишем это всё на телефон. А то скажешь, как обычно наутро: «Не помню, значит не было».
Я обречённо кивнула. Где-то вдалеке мелькнула было мысль: «Где мой мозг?» – и тут же исчезла.
– Только давай начнём не сейчас, – захихикала Софи, – а утром, как проснёмся, а то так хорошо сидим. Ох, как я рада, что мы вырвались, дорогая! Мне так этого не хватает! Наших душевных поездочек.
– Мне тоже!
Так мы перешли на стадию «обожания» и продолжили веселиться, а вернулись в квартиру уже глубоко за полночь, хохоча и поддерживая друг друга, так как, похоже, выпили всю сангрию, что была в запасах у бармена. Решив, что встаём с первым лучом солнца и идём исследовать Мадрид, мгновенно вырубились.
Первое утро в Мадриде мне навсегда запомнится адской болью в голове, такой, что любой, даже незначительный звук причинял физическую боль. Во рту пересохло и слегка подташнивало. Вспомнив, что в аптечке, привезённой с родины, есть спасительный аспирин и энтеросгель, побрела на поиски чемодана. Он оказался на кухне, вещи, аккуратно сложенные в Питере, лежали огромной мятой кучей. «И зачем только я всё это наглаживала полдня!?» – подумалось мне, как голова сразу же заболела снова. Не без труда я отыскала аптечку, щедро выдавила две ложки энтеросгеля и, давясь, заглотнула это противное, но спасительное средство. Потупив пару минут, отправила следом таблетку аспирина, запив всё водой из-под крана, невероятно отвратительной на вкус.
«Надо бы сходить в магазин, но сначала – душ».
Спустя тридцать минут я чувствовала себя гораздо лучше и уже могла более-менее трезво оценить ситуацию. Часы показывали начало второго. Кажется, наш план проснуться с первыми лучами солнца и отправиться на поиски приключений с треском провалился. Я зашла в комнату Софи. Она смачно похрапывала на своей кровати кинг-сайз и даже не думала просыпаться.
– Софи, – робко позвала я её, она отозвалась храпом.
– Софи, вставай, время второй час. Мы как минимум должны были обойти половину Мадрида и уже сидеть в кафешке в ожидании обеда. Софи!
– А-а-а! Ты офигела? – набросилась она на меня спросонья.
Я опешила на мгновение, но, списав это на похмельный синдром, виду не подала.
– В смысле?
– Ты чё разговариваешь? Забыла, что ли? Посмотри последнее видео в своём телефоне.
Тут воспоминания вчерашнего вечера накрыли меня, как цунами берег. «Чёрт! Спор! Какого х..?»
– Ах, как болит голова… ааа… кажется, я умираю, – заныла Софи.
– Есть аспирин и энтеросгель. Будешь? – предложила я в надежде, что Софи не будет настаивать на моём суточном молчании.
– Давай! Сколько времени?
– Да уже 13.25!
– Так, всё, я запомнила. А на что мы спорили, не помнишь?
– Нет.
– Тогда на желание, как всегда?
