Девочка подняла взгляд, всмотревшись в доброе, сияющее лицо матери. Иногда ей казалось, что оно действительно светилось от счастья или от печали, даже когда мама была грустна, она все равно будто сияла, только каким-то серебряным светом. Она всегда готова была поддержать ее в начинаниях и была легка на подъем. Однажды они даже всей семьей ходили собирать грибы по осени. Жаль только теперь папы с ними нет. Любые темы, касающиеся его, осуждались в доме и, пожалуй, это была единственная тема, запрещенная в этих деревянных, бревенчатых стенах. Но мама все равно выдержала этот период. Иногда, Кейспер сравнивала ее с высоким и стройным каштаном. Что бы не случилось: град, дождь, буря или ветер, это тонкое, но сильное дерево всегда выстаивало, сбрасывая колючие, но гладкие внутри плоды, на земь и только осенью отпуская в вольный полет большие, желтоватые листья, отдыхая и успокаиваясь к зиме. А летом, из крупных почек вытягивались тонкие стебли с розовато-белыми, хрупкими цветочками, подставленными под теплые лучи солнца и ласковый ветер.
Любой может ранить каштан, но не каждый его срубит, а дерево тем временем залечивало раны, заливая их темноватой смолой, все выше и шире расстилая ветви кроны. Но и дерево без ухода долго не протянет. Это служило причиной, почему Кейсп, Тот и Амбри всячески помогали матери содержать хозяйство, дом и домашний очаг. Окутанный теплом согретой печи и запахом тягучего осеннего меда, напоминающего запах полевых трав прогретых солнцем, деревянный дом, посреди леса, жил и из его трубы всегда валил голубоватый дымок, а жители деревушки, что расположилась недалеко, пускали мифы и байки о небольшой семье, некогда выселенной из деревни и о передающимся по наследству доме, что стал «избушкой на курьих ножках» для местных сельчан.
– Да, я поняла, спасибо, – и девочка потянулась к маме, уткнувшись ей в плечо. – Но иногда мне кажется, что бабушка не понимает по какому пути меня вести.
– Что правда, то правда! – послышался задорный голосок и тихое хихиканье.
Девочка тут же выпрямилась, всмотревшись в камин.
– Подслушивать не хорошо, Каспер!
– Ну а что же мне еще делать? – из трещащих бревен вытянулась ниточка дыма, рассеивался все больше и больше, пока из дымка не вырисовалось небольшое лицо со вздернутым носом, а за ним и фигурка, облаченная в, перепачканную сажей, рубаху и большеватые брюки, перетянутые пояском. Мальчишка, лет восьми, радостно хихикая, туманом вился у костра камина. Наконец зависнув у кованной ограды, он присел на нее, задумавшись. – Да-а-а. Я долго думал над этим, – голосом мудрого философа заговорил мальчик.
– Делать тебе больше нечего, – оборвала его мама, встав со стула и взяв полено, подложила его в очаг, подталкивая кочергой дымящиеся деревяшки. Окончив, она отошла в сторону, доставая с полок продукты. – лучше бы рагу сготовил.
Каспер исчез на мгновение. Но туманные ручки схватились за брусочки, просачиваясь через щели и он вновь образовался с погрустневшей миной. Скрестив руки, мальчишка отвернулся.
– Вот и разговаривай с вами. А ведь когда-то этот дом принадлежал мне, и все боялись его. Я был бы прекрасным призраком, – гордо воскликнул он, осев на ковре у камина, подперев щеку рукой, разглядывая витиеватые узоры ворса.
– Но ты же трубочист, – укоризненно произнесла Кейспер, покачиваясь на табуретке.
– Ну и что? – не сумев усидеть на месте, он хотел подлететь к ней, но что-то ему не давало, и трубочист снова принялся беспокойно навёрстывать круги у очага. – Ты вот, ведьма, а дара не имеешь, – рассуждал он вслух.
– Каспер, – пробубнила девочка, не обращая на него внимание.
– Да что уж там, у тебя и дара-то, небось, нет. Да, Сильвия рассуждала об этом с Тотом… Когда это там было… Вчера? Позавчера?
– Слушай, – кулачки вновь ударили по столу. Кейспер поднялась из-за стола, яростно направившись к витающему дымку, недовольно наблюдая за его метаниями. – не тебе судить чего у меня есть и чего нет. Да и вообще, – Каспер замер, довольно ухмыльнувшись, глядя на нее. – я еще обучаюсь…
– Не осо-обо, как вижу, – пропел собеседник, улегшись в воздухе, пытаясь оттереть сажу и копоть с рук.
– Хорошо, – уперев руки в бока она указала на него. – Что ты такого сделал, из-за чего я должна тебя слушать?
Дым тут же метнулся, сбив очертания фигурки и лица и оказался за плечом, обжигая нос запахом гари.
– А я здесь уже це-елый век! – мальчишка, закинув перепачканные ручки за голову, выплыл из-за спины. – Не представляешь какая скука сидеть в одиночестве. Но у меня было время научится человеческой мудрости и стать умнее. Ах, если бы мне было сейчас лет так… двадцать, вы бы не считали меня таким глупым.
– Все верно, – послышалось с кухни. Мама развернулась в сторону камина, разрезая морковь. – и сейчас ты бы не беседовал с нами, а занимался отчетами, сидя в офисе.
– Фу, скука! – он вновь метнулся в сторону камина, разлегшись на бревнышках, укрываясь языками пламени. – Нет, тут мне интереснее. Я слушаю вас, собираю истории, секреты…
– Подсушиваю, – дополнила мама.
Каспер отмахнулся.
– Ну и это тоже.
