Танец отражений полностью

«Так его разэтак, четыре дня назад.» Майлз мысленно разглядывал схему сети червоточин. На стандартном кратчайшем пути от Эскобара до Единения Джексона не было отмечено известных точек перехода, ведущих в какие-то интересные места. Вряд ли он мог себе представить, чтобы Бел в этот момент решил поиграть в Бетанскую Астроэкспедицию и отправился на разведку. В очень редких случаях корабли уходили в прыжок по какому-нибудь совершенно типовому маршруту, но не материализовывались с другой стороны туннеля, безвозвратно превратившись в облако кварков в ткани пространства-времени из-за тонкого дефекта в корабельных стержнях Неклина или в схеме контроля, вживленной в нервную систему пилота. Хотя на таком коммерчески интенсивном маршруте скачковые корабли-курьеры отслеживали состояние трафика и немедля доложили бы о подобном исчезновении. Майлз пришел к решению – точнее, его подтолкнули к нему, и уже одно это подогрело его темперамент еще на пару градусов. В последнее время такая ситуация стала для него непривычной: обманом быть втянутым в действие, где события контролирует не он. «Проклятье, это не входило в мои планы на сегодняшний день.»

– Хорошо, Сэнди. Объяви о совещании штаба. Капитан Куинн, капитан Ботари-Джезек, коммодор Джезек – в конференц-зал «Триумфа», так быстро, как только они успеют собраться.

Такой список имен заставил Герельд приподнять брови, хотя ее руки уже порхали над интерфейсом комм-пульта, исполняя приказ. Весь Внутренний круг. – Мы вляпались во что-то серьезное, сэр?

Он выдавил едкую улыбку, и постарался придать своему голосу немного легкомысленности: – Всего лишь серьезно нам досаждающее, лейтенант.

Не совсем так. Что было на уме у этого младенца-идиота, его братца Марка, когда он затребовал десантный отряд? Дюжина дендарийских солдат в полной экипировке – это немалая огневая мощь. Однако в сравнении с военными ресурсами, скажем, Дома Бхарапутра… их мощь достаточна, чтобы ввергнуть их в чертову пучину множества неприятностей, но ее не хватит, чтобы огнем проложить себе дорогу обратно. Его люди – боже, Таура! – слепо идущие вслед за невежественным Марком к какому-то тактическому безумию, доверчиво считая, что он – это Майлз… Эта мысль привела его в бешенство. В голове вспыхнули красные огни и заревели сирены. «Бел, почему ты не отвечаешь?»

В главном конференц-зале «Триумфа» Майлз тоже принялся вышагивать по помещению, наматывая круги вокруг большого стола с тактическим дисплеем, пока Куинн, сидевшая опершись подбородком на руки, не приподняла лицо и не проворчала: «Слушай, почему тебе не сесть?» Куинн была не так встревожена, как он: она еще не начала грызть ногти. Пока что они представляли собой аккуратные, не вошедшие в фазу затмения полумесяцы. Майлз нашел это слегка успокаивающим. Он с размаху сел во вращающееся кресло. Но ботинок его по-прежнему продолжал отбивать по полу приглушенный ритм. Куинн посмотрела было на это, нахмурилась, открыла рот, закрыла и покачала головой. Он утихомирил собственную ногу и продемонстрировал Куинн зубы в быстрой и неискренней ухмылке. К счастью, прежде, чем его нервная энергия сумела воплотиться в еще более раздражающий окружающих навязчивый тик, появился Баз Джезек.

– Елена только что отбыла с «Сапсана», – доложил Баз, усаживаясь в свое любимое кресло и по привычке вызывая на комм-пульте интерфейс технической службы флота. – Она должна появиться через несколько минут.

– Хорошо, спасибо, – кивнул Майлз.

Когда Майлз впервые с ним встретился, инженер был высоким, тощим, темноволосым и потрясающе несчастным человеком чуть моложе тридцати; это было почти десять лет назад, тогда же, когда на свет появились Дендарийские наемники. Тогда флот состоял из самого Майлза, его телохранителя, дочери телохранителя, предназначенного на слом устаревшего грузовика с находящимся в суицидальной депрессии скачковым пилотом, плюс плохо продуманной схемы быстрого обогащения с помощью контрабанды оружия. Майлз в качестве лорда Форкосигана принял у База вассальную присягу еще прежде, чем изобрел адмирала Нейсмита. Теперь Базу было почти сорок, и он оставался точно таким же тощим и почти таким же темноволосым, и столь же молчаливым, но уже обладавшим невозмутимой самоуверенностью. Своей неподвижностью и скупыми движениями он напоминал Майлзу цаплю, затаившуюся в камышах на берегу озера.

Елена Ботари-Джезек, как и обещала, вошла в помещение вскоре за ним, и уселась рядом со своим мужем-инженером. Оба были сейчас на дежурстве, поэтому обозначили свою встречу лишь взаимными улыбками и быстрым касанием рук под столом. Она одарила улыбкой и Майлза. Во вторую очередь.