Лейла была не в состоянии спорить, да и как то пробовать яд, особо желанием не горело. Она сжала руку Ромула, и он пожал ее руку. Они были только друг у друга. И если держаться до конца, то вместе. На мгновение она подумала о том, чтобы рассказать «змеям», кто у них в руках, но внезапный страх наполнил ее. Они могут убить ее, чтобы притвориться невежественными, пока не продадут мальчика тому, кто больше заплатит. И все же, пока мальчик был жив, она была ценным активом в раскрытии его имени и истинной ценности. Она держала рот на замке. Пока ее жизнь была в непосредственной опасности, Лейла будет держать рот на замке и ждать. Они шли по улице, зеленые плащи окружали и защищали их недавнее приобретение. Они пошли по извилистой тропинке, ведущей на Запад. Осознав это, девушка оживилась, вглядываясь в размытые лица, мимо которых они проходили. Любой из них мог докладывать Аргону. Бородач резко свернул налево и прошел между двумя торговцами яблоками и грушами. Арбалеты змей зашевелились в их руках, а глаза, казалось, стали еще более настороженными. Они поспешили вперед, сильнее толкая Лейлу в спину. Она предположила, что вход в убежище Гильдии Змей был рядом. Где он находится, она не знала, учитывая, что не была связана ни с одной из гильдий. Она предпочла бы продавать информацию своим собственным тихим способом и избежать смертного приговора, который почти всегда влечет за собой присоединение к одному из них. Ни один разумный человек не мог бы сказать, что Союз Ролэнг выиграл их маленькую войну, но они определенно уничтожили большую часть преступного мира Тидариса. Воры могли вербовать, обещая богатство и убийство, в то время как богатые дворяне должны были сдавать настоящие монеты. У Лейлы появилась идея, которая из них закончится первой. Над ними раздался пронзительный свист. По обе стороны от группы стояли гигантские четырехэтажные дома, в каждом из которых теснились семьи, едва способные прокормиться. Несколько зеленых плащей подняли головы, но ничего не увидели.
У Лейлы, однако, глаза были гораздо острее, чем у них, и то, что она увидела, было едва заметным намеком на серый плащ, прыгающий через здание. Она почувствовала, как забилось сердце, и ей потребовалась вся ее воля, чтобы не улыбнуться. "Аргон пришёл за отпрыском своим. Пауки." — подумала она.
— Продолжайте, — сказал бородач. Лейла расслабилась и повела себя так, словно на нее снизошло обморок.
— Кто-нибудь, хватайте ее, — услышала она голос одного из них. Слабость не была тяжелой работой. Она ничего не ела, по крайней мере, восемь часов, и между сражениями с охранниками, перепрыгиванием через ворота, лазаньем по деревьям и бегством, она использовала остатки энергии. Кто-то схватил ее за руки, другой-за шею, но ловкий поворот тела освободил ее. Как дохлая рыба, она плюхнулась на твердую землю и, приземлившись, сильно прикусила язык. Когда она закашлялась, на ее губах запеклась кровь. — Поднимите ее, — приказал бородач. — Быстро, я сказал, поднимите ее!
Еще один свист сверху. Теперь все «змеи» подняли головы, и некоторые увидели серые плащи. Чьи-то руки подхватили ее под мышки и поставили на ноги. Она думала, что сможет сопротивляться, но два резких свиста остановили их.
— Отпусти ее, Галрен, — раздался голос с улицы. Лейла почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она уже слышала этот голос однажды, только один раз, но этого было достаточно, чтобы навсегда запомнить его глубокую силу и непреклонную власть.
— Это тебя не касается, — сказал бородач, по-видимому, Галрен.
Из переулка вышел человек, лицо его скрывал капюшон плаща.
— Это моя забота, — сказал он. — А ты дурак, если думаешь иначе. Тидарис — Мой ГОРОД, Змей, мой, и я знаю о твоей гильдии больше, чем ты. Ты думал, что сможешь похитить и продать моего сына без моего ведома?
— Ваш сын? — Галрен звучал так, словно он обмочился. Лейла подавила смешок.
— Аргон пришел за тем, что принадлежало ему. По праву и крови.
— Да, — сказал Аргон, приближается голыми руками парящий над его кинжалы. Его следующие слова прозвучали почти шепотом. “Мой сын.”
С крыш спускались серые плащи. Стрелы стреляли из окон. Смерть настигла их быстро, и только Галрен остался стоять после внезапного нападения, заложив руки за спину, ожидая, когда Аргон приблизится. Не говоря ни слова, гильдмастер перерезал бородатому горло, и быстро отступил в сторону, чтобы кровь не забрызгала его одежду. Руки у него были в пятнах, но он вытер их тряпкой, которую ему дал один из его людей.
Ромул встал и поклонился отцу.
— Тебе есть, что мне рассказать, — сказал Аргон, жестом предлагая ему встать. Затем он указал на Лейлу, которая встала на колени и почтительно опустила глаза.
— Какова была ее роль во всем этом?
Юноша ответил без колебаний и, к удивлению отца, не стал шептать.
— Она спасла мне жизнь. И не один раз, а много раз.
Аргон кивнул. Он вложил меч в ножны и протянул руку Лейле. Она взяла его, ее рот отвис.
