Утро было так близко, что бордель почти опустел. Женщины переоделись в более удобную одежду. Никто не задерживался во внутренней комнате, а оставшиеся клиенты крепко спали. Когда солнце поднималось над городскими стенами, дамы будили их и провожали домой к женам, детям или профессиям.
— Добро пожаловать, Аргон Ирвинг, — сказала женщина средних лет с огненно-рыжими волосами и такой же помадой. — Вы слишком долго не удостаивали нас своим присутствием.
Заметив Ромула, она улыбнулась.
— Это молодой Ирвинг? Он так похож на своего отца. Ты привел его в нужное место, Аргон. У меня есть несколько младших девочек, и они знают, как быть нежными, чтобы…
— Заткнись, шлюха!
Его слова ударили ее, как пощечина. Ее губы закрылись, и радость покинула ее глаза, сменившись холодным, расчетливым взглядом.
— Очень хорошо. Почему ты здесь?
Аргон демонстративно проигнорировал ее. Он взглянул на сына, чтобы убедиться, что тот слушает, и начал читать лекцию.
— Это красная. Она отвечает за здешних женщин. Это помогает женщине иметь дело с младшими девочками, плюс ее опыт гарантирует, что они знают, как правильно выполнять свою работу. В каждом борделе есть такие, как она. Они никогда не бывают дураками и всегда опасны. Они слышат больше, чем кто-либо в этом городе. Мужчины глупы в постели.
— Иногда и из постели, — добавил Красная.
Аргон одарил ее опасной улыбкой.
— Где Билли Прайс? — спросил он. Красная указал на лестницу, ведущую на закрытый балкон.
— Оставь мечи здесь, — сказала она. — Они тебе не нужны, если ты по делу.
Опасная улыбка на лице Аргона не изменилась, даже когда он схватил ее за горло и швырнул на стол. Аргон вытащил один из своих мечей и приставил к ее горлу.
— Ты не из тех, кто отдает мне приказы, — сказал он. — А смерть от меча — это всегда мое дело.
Ромул был удивлен тем, насколько спокойной оставалась Красная. Она уставилась на его отца, ничуть не обеспокоенная. Мальчик понял, что ей, должно быть, часто угрожают, раз она так спокойна. Либо так, либо она очень мало заботилась о своей жизни.
— Тогда наверх, — сказала она. — Можешь оставить себе свои клинки, если хочешь. Я повторяю только то, что говорит мне Билли. Ты должен это знать.
Ромул последовал за отцом вверх по лестнице. Красная оделась, поправила волосы и вернулась к работе.
Билли был толстяком, удивительно толстым для своего роста. Когда Ирвинги вошли, мужчина встал, его живот свистел, как будто был сделан из свернувшегося молока. Волосы у него были коротко подстрижены и выкрашены в светло-каштановый цвет. Когда он улыбался, два отсутствующих зуба делали его похожим на разинувшего рот школьника. Ромул удивился, как в Лилирэль такой человек может управлять борделем. Если бы ему не запретили говорить, он бы спросил.
— Добро пожаловать, добро пожаловать, — сказал Билли, хлопая в ладоши, словно от волнения. Он сидел в кресле удручающе мал по сравнению с его телом. Позади него были толстые, богато украшенные перила, а за ними открывался захватывающий вид на город. — Как мило, что вы присоединились ко мне в моем скромном заведении. Налитые кровью редко удостаиваются твоего уважения, мой великий и могущественный мастер гильдий.”
Комплименты текли с его языка, как мед, и звучали так же естественно, как текущая вода. Ромул почувствовал, что часть его вопроса получила ответ.
— Мы пришли по делу, — сказал Аргон, положив руки на рукояти мечей. Он наклонился вперед ровно настолько, чтобы полы плаща скрывали движения его рук.
— Да, конечно, иначе зачем бы такому благородному человеку возиться с таким червем, как я? Иначе зачем бы тебе пачкать руки дверной ручкой моего жалкого жилища? Садитесь, пожалуйста, я не хочу, чтобы вы стояли. И твой сын тоже.
Ирвинг старший остался стоять, но кивнул Ромулу, который послушно сел.
— Я просмотрел ваши книги, — сказал Трен. Его лицо превратилось в холодную маску. — В них есть что-то странное, Билли. Возможно, вы знаете, что?
— Странно? — Сказал Билли. Его улыбка была великолепной, и он даже не вспотел, впечатляющий подвиг для человека его размера. Ромул наблюдал за ним, выискивая все признаки вины, которые его учили искать. Пока он ничего не видел.
— Конечно, все должно быть немного странно, — продолжал толстяк. — Я управляю странным местом, где мужчины просят странных вещей, грубых вещей, которые я не осмеливаюсь обсуждать в присутствии твоего мальчика. Но мои платежи в полном объеме. Я не осмеливаюсь мошенничать, имея дело с таким искусным клинком, как ты.
— Это ваша монета, которая интригует меня, — сказал Аргон. — И сколько вы заплатили.
— В чем же дело? — Спросил Билли. — Рискуя показаться гордым, я плачу тебе больше, чем любой другой бордель в этом городе! Я знаю, потому что слышу скулеж другого владельца, но улыбаюсь и думаю, что хорошо трачу деньги на защиту Аргона
— В том-то и дело, — сказал Арон.
Ромул заметил, как дернулся правый уголок рта Билли. Его отец наконец-то взял аккорд.
— В чем дело? — Спросил Билли.
