— Ромул, ваш сын, вырвался, — сказала она, решив, что правда — ее единственный шанс выжить. — Он сопротивлялся их попыткам и встречался со мной на крышах.
Аргон шагнул ближе к ней. Она заметила, как его рука легла на рукоять короткого меча.
— Почему ты мне сразу об этом не сказала? — спросил он.
— Он умер для тебя, — сказала она. — Он сам мне сказал. Ты никогда его больше не увидишь.
— Почему ты мне не сказала? — он закричал, не заботясь о том, что за ним наблюдают разные гильдии.
— Потому что он заслуживает лучшего, — прошептала она со слезами на глазах.
— Лучше? — спросил Аргон. — Все живые мужчины и женщины вскоре содрогнутся от страха перед его именем. Он был так близок к совершенству, так близок, но теперь его нет. Не твое дело, Лейла. Это никогда не было твоим местом.
— Пожалуйста, — молилась Лейла, стоя прямо и ожидая. — Сделайте это хоть что-то значить, для Ромула. Умоляю вас.
Аргон сразил ее одним ударом короткого меча. Он стоял над ней, опустив плечи и дрожа челюстью. Все рушилось. Пожар у Кеннинга. Предательство сына. У него все еще было покушение на короля, плюс Бернард. Ночь еще не стала полной потерей.
Он вернулся в особняк и стал ждать. Искать Ромула не имело смысла. Когда все успокоится, он обыщет город, обыщет каждый камень и, если понадобится, заглянет в каждую дыру. Но не сейчас.
— Что, во имя Корага, она сделала? — Спросила Кодэш, когда Аргон вернулся.
— Она что-то скрывала от меня, — сказал Аргон. — Теперь займитесь своими людьми. Сбор Дани закончился не так давно. Они должны вернуться в течение часа.
Кодэш пожала плечами.
— Тогда ладно. Жаль, что стерва, хотя. Она была милой.
Вспомнив, как эта миловидность помогла развратить его сына, Аргон зарычал и ударил кулаком по стене.
— Или не… — сказала Кодэш, прежде чем перейти от Ястреба к Ястребу, проверяя их готовность к засаде. Бернард Готфрид знал, что что-то происходит, когда Лори распустила «Сбор Дани», но не был уверен, что именно. Отсутствие жены бросалось в глаза, но он не мог знать этого наверняка. Лион не испытывал недостатка в ворчании и жалобах, называя Лори всеми возможными именами плохого хозяина, плюс еще несколько, которые он, вероятно, придумал на месте.
Потом они увидели огонь и поняли, что Гильдии Воров выбрали именно эту ночь для игры. Судя по дыму, это был дом Кеннинга. Толстяк стоял перед гигантским павильоном, проклиная голубую бурю.
— Они сожгли мой дом? — через минуту он попросил себя успокоиться. — Эт…эт…идиоты сожгли мой дом? Я выпотрошу их всех. Я буду мочиться им на головы, насиловать уши, скармливать их уколы свиньям, и пусть они насилуют их тоже.
— Иди домой и будь под надежной защитой, — сказал ему Бернард. — Улицы для нас небезопасны, сколько бы солдат с нами ни шло.
С шестью сотнями вооруженных людей Бернард все еще чувствовал себя неуверенно на пути домой. За шестью сотнями тянулся хвост из нескольких сотен других слуг, танцоров и певцов, желавших получить свое жалованье или отдохнуть в какой-нибудь постели. Бернард знал, что за ночь прибудет еще много фургонов, везущих на продажу то, что осталось от его товаров, а также большое количество золота. Он оставил еще двести для охраны фургонов, но воровство его не беспокоило. Его беспокоил огонь.
Когда они добрались до особняка, у Бернарда упало сердце. Внешние ворота были открыты. По всему двору зияли огромные дыры от заклинаний-ловушек, которые он приказал сотворить троим волшебникам. Тел не осталось, хотя, судя по обломкам, многие погибли.
— Какие будут приказания? — Спросил его капитан наемников Бернарда.
— Должно быть, они грабили, пока нас не было, — сказал Бернард. — То же самое случилось с Кеннингом. Но почему они не сожгли его?
— Ловушка, — сказал наемник. — Это все, что имеет смысл.
Бернард оглянулся на своих людей. У него с собой были задатки небольшой армии. Что они скажут, если он сбежит в Кинан или в холмы, боясь нескольких негодяев в собственном доме? Его репутация уже сильно пострадала от войны с гильдиями воров. Что бы они ни задумали, он не отступит.
— Возьми четыреста человек и обыщи мой дом, — приказал Бернард. — Оставь остальных защищать меня и моих слуг.
— Как пожелаете, — сказал капитан наемников, прежде чем повернуться и передать приказ громкими лающими криками. Бернард остался с оставшимися двумя сотнями у ворот. Он не мог убежать из ловушки, но и не собирался в нее попадать.
Наемники уже подошли к двери, когда в окнах появились первые люди. На них посыпались стрелы, выпущенные людьми из гильдий ястребов и пауков. Бернард увидел это и выругался. Его наемники бросились к двери, зная, что попадание внутрь значительно уменьшит угрозу лучников. Что-то мешало этому, хотя он и не мог понять, что именно. Он услышал крики в сочетании с ужасными звуками битвы. Остановившись у двери, наемники повернулись и направились к воротам.
