— Тебе еще предстоит повзрослеть, — сказал ему Аргон. — Ты хотела быть рядом со мной, и вот ты здесь. Начните оправдывать свои ожидания.
— Да, отец, — ответил Ромул.
— Уходи, — сказал он, махнув рукой.
Ромул не пошел в свою комнату. Вместо этого, он пошел к Риборту Гёрну.
— Войдите, — сказал старик, когда Ромул постучал. Подросток тихонько открыл дверь, проскользнул внутрь и закрыл ее. Когда он обернулся, Риборт смотрел на него.
— Что тебя беспокоит? — спросил Риборт.
Ромул прикусил нижнюю губу. Ему так хотелось задать вопрос, но он понимал, что это опасно. Отец не согласился бы с тем, что он хотел знать. Но он должен знать.
— Сегодня я видел священника, — сказал он. — У него на шее был такой символ.
Ромул провел пальцем в воздухе линию. Она была похожа на букву «М», одна сторона которой была намного выше и острее другой. Риборт взял трость и подошел к столу.
— Это было что-то врод…этого?
Риборт выдвинул ящик стола и вытащил золотой медальон на серебряной цепочке. У него также была странная линия. Ромул кивнул.
— Эта линия — Золотая Гора, — объяснил Риборт. — У него две вершины. Нижняя представляет Лилирэль, и высоту мы можем подняться в нашей жизни. Высшее олицетворяет золотую вечность. Как видите, ничто в этом мире не может поднять человека так высоко, как в загробной жизни.
— Кто такой Асмуд? И почему люди молятся ему?
Риборт поднял бровь.
— Где ты слышал, как люди молятся Асмуду? — спросил он.
Перед глазами Ромула промелькнуло краткое воспоминание о рыдающей перед ним рыжеволосой девушке, которая звала Асмуда.
— Никуда, — ответил он.
— Гм, Асмуд — брат Корага, о котором, я уверен, ты знаешь немного больше, учитывая, кто твои друзья и партнеры. Он олицетворяет справедливость, милосердие, благодат… то, что большинство считает прекрасными частями человечества. Вот почему кто-то будет молиться ему. Они ищут утешения, прощения или защиты.
Риборт хотел положить амулет обратно в ящик, но остановился. Он увидел, как Аарон смотрит на него, и его любопытство возросло.
— Что происходит, мальчик? — спросил он. — Почему ты спрашиваешь о богах?
Он не хотел отвечать, но Риборт был его хозяином. Если он откажется, то в следующий раз, задавая вопросы, получит только молчание.
— Сегодня Лейла убила жреца Асмуд. Я должен был убить его дочь, но не смог.
— Не удалось? — спросил Риборт. — Или отказался?
Ромул почувствовал, что краснеет. Если бы отец понимал его так же ясно, их разговор мог бы принять совсем другой оборот, когда они бранили его за неудачу.
— Она плакала, — прошептал он. — Она даже не знала, что я там. Ее отца убили прямо у нее на глазах. Я убивал и раньше, но она не такая, как мы, не такая, не такая…
На глаза навернулись слезы. Ромул не мог в это поверить. Он вытер их, краска залила его щеки. Он чувствовал себя таким глупым, таким молодым.
— Я — позор, — сказал он.
— Нет, — сказал Риборт, положив руки на плечи Ромула. Его борода не была завязана за головой, как обычно, и свободно спускалась до пояса. Это делало его старше, менее контролируемым и более дедушкиным. Все его лицо, казалось, немного осунулось, как будто он сбросил слой брони со своей плоти.
— Послушай меня, Ромул — сказал он. — Твой отец воспитывает тебя как нечто ужасное. Он откажет тебе во всем, даже в своей любви, чтобы сделать тебя тем, кем он хочет. Ты знаешь, ЧТО ЭТО ТАКОЕ, мальчик?
Ромул хотел было сказать «нет», но вспомнил, что Роберт всегда говорил: любой вопрос, который он задаст, он уже должен знать ответ. И Аарон знал ответ. Это напугало его до смерти.
— Убийца, — прошептал Ромул.
— Идеальный убийца, — мягко поправил Риборт. — Он лишит тебя любви, привязанности, друзей, Вер…всего, кроме клинка и теней.
Ромул фыркнул и потерся носом о рукав.
— Что же мне делать?
Риборт протянул ему амулет. Мальчик взял ее так, словно она могла обжечь его. Широко раскрыв глаза, он провел пальцем по золоту.
— Молись, Ромул. Молитесь обо всем и обо всем. Мы живем в суровом мире. Однажды твой отец посадит тебя на краю обрыва. Я слышал истории о тебе. Я знаю, что ты убил своего брата, когда был ребенком. Ты можешь спрыгнуть в овраг, а можешь встать и отказать ему.
— Я знаю, что происходит с людьми, которые отказывают моему отцу, — сказал Ромул. — Они умирают.
Риборт улыбнулся.
— Мы все умрем, сынок. Вопрос в том, кто мы тогда?
Ромул поднес амулет к глазам.
— Все хорошее в человечестве? — спросил он.
— Все, чем мы хотим быть, а чаще всего не можем быть, Ромул, — сказал Риборт.
Но тогда он уже не был Ромул.
Он положил амулет в карман, чтобы отец его не видел. Повернувшись, чтобы уйти, он помедлил, потом оглянулся на учителя.
— Вы молитесь Асмуду? — спросил он.
Риборт вздохнул. После того, что он уже сказал и сделал, Аргон наверняка лишит его жизни. Рисковать было нечем.
— Не так много, как следовало бы. — И совсем не так, как в молодости. Мир жесток, Ромул. Иногда кажется, что Асмуд даже не слушает.
Он подумал о девушке, умоляющей Асмуда вернуть ее отца. Боль в глазах Риборт была так очевидна, что Ромул задумался, кого же он просил Асмуда отослать обратно.
