– Сначала я тебе сыграю легкую мелодию, которую ты будешь после учить. Она разовьет у тебя растяжку пальцев и ритм. Предупреждаю сразу, нужно будет много приложить усилий, чтобы она получилась такой, как у меня. Поначалу будут болеть пальцы, в том месте, где ты будешь ими зажимать струны, где-то с месяц, а дальше пойдет куда лучше и веселее, – усмехнулся Оливер. – Возьми правильно гитару, чтобы тебе было удобно, ничего не мешало, и смотри, как я буду играть. Память для музыканта очень важна. Когда у него тур или концерт, он должен помнить все партии на гитаре или на клавишах, или по вокалу, в зависимости от того, кто и чем занимается. Ее ты тоже со временем разовьешь.
После этого вступления Оливер сыграл мне мелодию. Она была короткой, веселой, возможно, взята из какой-то детской песни, но я еще не понимал, как я смогу это повторить и запомнить.
– Что скажешь? – спросил меня Оливер.
– Веселая. Может поднять настроение. Но я думаю, что она сложная, – ответил я.
– Сложная? Хах, что тогда говорить про мою мелодию, которую ты хочешь выучить? Невозможно? Расслабься, ничего нет невозможного. Много попыток и тебе все удастся, и, конечно же, должно быть желание, – сказал Оливер.
– Я готов.
Последующие пятьдесят минут Оливер показывал мне поэтапно, как зажимать струны левой рукой, на каком ладу, как переставлять пальцы, чтобы было удобнее и быстрее. А про правую руку объяснял, какой палец, за какую струну отвечает. Большой палец за 6, 5, 4, указательный за 3, средний за 2, а 1 струну, каким удобнее: или безымянным, или мизинцем. С перестановкой аккорда менялся и бас. Бас это 4-6 струны. Я еще плохо улавливал, почему где-то нужно играть 5, а где-то 4, но Оливер сказал, что со временем пойму и стану играть, не задумываясь, какую струну мне нужно будет извлекать.
– На сегодня все. Час истек, если хочешь, можешь остаться здесь и пробовать играть, ключ тебе оставлю, закроешь только все тут, – предложил мне Оливер.
– Нет, я домой к себе пойду, то есть в общежитие, у меня сосед съехал, там удобнее будет, да и после одиннадцати часов меня не пустят.
– Ох, эта учеба, ну ладно, давай. Завтра покажешь, как все запомнил.
С Оливером мы попрощались, а Рэм пробил мне на кассе чехол, который я взял под свою гитару. Не самый дорогой, да, и на дорогой у меня денег нет, просто удобный.
После я отправился к Лунэсс, взяв в руки свою первую гитару в черном чехле. На улице начало уже заметно холодать, и я подумал, что завтра нужно будет одеться потеплее, а то болеть вовсе не хочется.
Когда Лунэсс открыла мне дверь, она не была похожа сама на себя, сильно уставшая и измотанная.
– Что с тобой? – спросил я обеспокоенно.
– Что-то голова заболела, сейчас пройдет. Как у тебя все прошло?
– Может, тогда чаю выпьем, расслабишься, отдохнешь, а я тебе расскажу.
– Хорошо, давай сделаю.
Во время нашего разговора Лунэсс не отводила от меня глаз. Ей было интересно, и я это видел, но также видел и то, что с ней что-то не так.
– Тебе не стало лучше от чая? – спросил я.
– Если честно, то нет. Спать захотелось.
– Тогда иди укладывайся, а я приберусь тут, и не возражай, я сам справлюсь.
Хоть я и не любил убираться, но деваться было некуда, живя в общежитии, за меня никто не будет делать мою работу, а у Лунэсс тем более, ей нужна сейчас помощь.
Уложив ее спать, я закрыл за собой дверь дубликатом ключей, которые она дала мне для удобства.
Сейчас она поспит до утра, и все будет хорошо, просто переутомилась и переволновалась за меня, – идя к себе «домой», успокаивал я сам себя, не заметив, как оказался в своей комнате.
То, что Оливер мне показывал и объяснял, половину я забыл, и это очень меня огорчило, но я решил повторить то, что помнил, чтобы сегодняшний час занятий не прошел зря.
Пальцы меня не слушались как на левой, так и на правой руке. Ритм был не тот, звук не тот, вроде все делал то же самое, что на занятии, но получалось вовсе не так, как нужно. Спустя двадцать минут подушечки пальцев начали жутко болеть, невозможно было зажать какую-либо струну кроме первой, которая легче всего зажималась, из-за того что была самой тонкой. Часы показывали одиннадцать с четвертью часа, что означало – пора ложиться спать, чтобы не проспать завтра первую пару.
***
Второй парой у меня стоял предмет в другом корпусе, в котором мы с Лунэсс могли пересечься и пообщаться, но почему-то ее не было со своей группой.
– Извините, вы не видели Лунэсс? – поинтересовался я у двух знакомых из ее группы.
– Нет, может, позже придет. Это первая пара у нас, – ответили они мне.
После этого я немного успокоился и зашел в аудиторию, где принялся вспоминать, что и как вчера вечером играл на гитаре.
Придя на работу, я увидел, что Лунэсс не было. Может, я неправильно запомнил ее расписание и сегодня у нее больше пар, чем у меня? – подумал я и пошел здороваться с Рэмом и Оливером, которые разговаривали между с собой рядом со складом.
– Привет всем, – поздоровался я, подходя к ним.
– О, привет, юный музыкант, как твои пальцы – болят? – спросил Оливер, подшучивая.
