Я махнул рукой, мол, пустое, и хотел было пойти к костру, послушать, о чем таком важном беседуют гномы с огром, но не успел подняться на ноги. На меня накатило, будто я снова вернулся в свой недавний сон. Из потаенных уголков души начала подниматься теплая волна нежности к этому золотоволосому зеленоглазому существу. Вновь остро резанула по сердцу боль утраты, испытанная во сне. Вне зависимости от собственной воли мне вдруг захотелось подойти к девушке, крепко обнять, осыпать всю ее поцелуями, а потом взять на руки и баюкать, как малое дитя, чтобы никакие страхи не беспокоили любимую…
Конечно же, ничего подобного я не сделал, лишь тряхнул головой, отгоняя наваждение и мысленно укоряя себя: «Что-то размяк Коршун. Неужели постоянное мельтешение перед глазами смазливого личика самонадеянной девчонки и ее глупые выходки явились тому причиной?»
Помотав еще немного башкой для верности, я освободил ее от всего лишнего, наносного и, как планировал минуту назад, направился к костру…
Утреннее происшествие хоть и задержало наш выход, но совсем ненадолго. К восьми часам мы уже топали вслед за проводником в сторону Гремящей Расселины. Постепенно до меня начало доходить, почему Трол не вывел группу напрямую к северо-западной части стены, опоясывающей горную долину, где, собственно, и находился проход. Дело в том, что сама расселина располагалась на пару сотен метров выше подножия скального основания стены, и чтобы добраться до легендарной Айра Чакха – обители злобного Тайчи, нужно было протопать парочку километров по относительно узкому пандусу естественного происхождения, примыкающему непосредственно к базальтовому барьеру.
Черные следы жирной копоти на щебнистой дороге и отвесной стене служили ярким напоминанием о вчерашнем разгуле огненной стихии, поглотившей огромную массу эктоплазменно-органического происхождения. Магическое пламя не пощадило ни единой веточки, листочка, корешка или кусочка коры – все превратило в золу и сажу. Зольные частицы к этому времени были смыты дождем или развеяны ветрами. Такая же участь ожидала через недельку-другую и налет копоти на камнях. Очередной путешественник, коему когда-либо в будущем доведется посетить эти места, ни за что не догадается о трагедии, здесь разыгравшейся.
По мере нашего приближения к цели до ушей все явственнее стал доноситься грохот больших объемов воды, низвергавшихся с приличной высоты.
– Айра Чакха, – полушепотом сообщил огр. – Нада быть осторожная! Скора итить нельзя – злая Тайчи не велеть.
Пропустив на всякий случай Фарика вперед, Трол взял дубинку на изготовку, всем своим видом демонстрируя, что нужно быть готовым ко всякого рода неожиданностям.
Чрезвычайной важностью момента в первую очередь прониклась Пат. Девушка вытащила из кобуры пистолет, схватила оружие обеими вытянутыми вперед на уровне плеч руками и начала водить по кругу стволом, смешно подпрыгивая на полусогнутых ножках.
– Молодец, девка! – ветеран одобрил готовность журналистки к схватке. – Тока вон тот флажок справа у основания ствола опусти вниз, тогда оно, может быть, выстрелит… – Затем, выдержав небольшую паузу, ехидно добавил: – А лучше убери пушку обратно – вдруг поранишься ненароком или хуже того – пристрелишь случайно кого-нибудь.
Вступать в пререкания со зловредным гномом Патриция не стала, ей хватило ума молча поместить оружие обратно в кобуру. Но по ее вспыхнувшим от возмущения щечкам нетрудно было догадаться, что при первом удобном случае она постарается достойнейшим образом отплатить самонадеянному вояке за критиканство, зазнайство и абсолютное неприятие ее в качестве полноценной боевой единицы.
Гремящая Расселина открылась нашим взорам неожиданно. После того как дорога обогнула выступ скалы, мы оказались на берегу мчащегося с бешеной скоростью горного потока. Пенные струи с грохотом летящего на полном ходу грузового состава извергались на свет божий из сумрачных теснин узкого ущелья. Пробежав всего сотню метров по слабонаклонной поверхности небольшого плато, они обрушивались с двухсотметровой высоты вниз в долину. Повеяло горной свежестью, дышать сразу стало намного легче.
Над местом падения водной массы висело облако брызг и мельчайшей пыли, переливающееся одновременно сотнями, нет – тысячами радуг. Создавалось ощущение, что какой-то добрый волшебник на радость утомленному путнику, рискнувшему проникнуть в эти первобытные места, поместил над водопадом искусно ограненный бриллиант немыслимых размеров в качестве моральной компенсации за перенесенные путешественником неудобства.
В немом восхищении мы остановились перед уникальным природным феноменом, не сводя глаз с постоянно меняющейся замысловато-переливчатой картины. Казалось, дай волю, проторчишь здесь целый день, не сходя с места, и не надоест. На мой взгляд, этому месту больше подходило название Ущелье Радужных Струй, нежели Гремящая Расселина. Действительно, Ущелье Радужных Струй – поэтично, таинственно, сказочно.
Однако совсем скоро грубый голос начальника экспедиции вернул всех в реальный мир и развеял иллюзию сказки:
