Твой король-самозванец мертв, бастард. Он и вся его армия разбиты в семидневной битве. У меня его волшебный меч. Так и передай его красной шлюхе.
Друзья твоего короля-самозванца мертвы. Их головы — на стенах Винтерфелла. Приходи посмотреть, бастард. Твой король-самозванец лгал, как и ты. Ты сказал миру, что сжег Короля-за-Стеной. Вместо этого ты послал его в Винтерфелл украсть мою жену.
Я ее верну. Если хочешь получить Манса Налетчика обратно, приди и забери. Я держу его в клетке перед всем севером, как свидетельство твоего обмана. В клетке холодно, но я сделал ему теплый плащ из кожи шести шлюх, что пришли вместе с ним в Винтерфелл.
Я хочу получить назад свою жену. Я хочу королеву короля-самозванца. Я хочу его дочь и его красную ведьму. Я хочу его принцессу одичалых.
Я хочу его маленького принца, одичалого младенца. И я хочу моего Вонючку. Пришли их ко мне, бастард, и я не побеспокою тебя или твоих черных ворон. А не отдашь — я вырежу твое ублюдочное сердце и съем его.
Письмо было подписано:
Рамси Болтон,
Законнорожденный лорд Винтерфелла.
— Сноу? — окликнул Тормунд Великанья Смерть. — Ты выглядишь так, словно из этой бумажки выкатилась клятая голова твоего отца.
Джон Сноу ответил не сразу.
— Малли, помоги Клидасу вернуться в его покои. Ночь темна, а дорожки скользкие из-за снега. Атлас, иди с ними, — он передал письмо Тормунду Великаньей Смерти. — На, посмотри сам.
Одичалый с сомнением взглянул на письмо и сразу же вернул его.
— Выглядит скверно… но у Тормунда Громового Кулака были дела поважнее, чем учиться разговаривать с бумагой. Она никогда ничего хорошего не скажет, так ведь?
— Да, нечасто, — признал Джон Сноу. Черные крылья, черные вести . Может быть, в мудрых старых пословицах больше правды, чем он думал. — Письмо от Рамси Сноу. Я прочитаю тебе, что он написал.
Когда он закончил, Тормунд присвистнул.
— Хар-р. Проклятье, ничего не скажешь. Что там про Манса? Держит его в клетке, да? Но как, ведь сотни видели, что твоя красная ведьма его сожгла?
Она сожгла Гремучую Рубашку , чуть не ответил Джон. Это было колдовство. «Чары», как она его называет.
— Мелисандра… Она сказала: «Смотри на небеса», — он отложил письмо. — Ворон в буре. Она видела. — Когда получишь свои ответы, пошли за мной.
— Может, он все врет, — Тормунд почесал подбородок. — Дай мне хорошее гусиное перо и немного мейстерских чернил, и я тебе напишу, что у меня член длинный и толстый, как рука, но правдой это не станет.
— У него Светозарный. Он говорит о головах над стенами Винтерфелла. Он знает о копьеносицах и об их количестве. — Он знает о Мансе Налетчике . — Нет. Здесь есть правда.
— Не скажу, что ты неправ. Что будешь делать, ворона?
Джон сжал пальцы правой руки. Ночной Дозор не принимает ничью сторону . Он сжал кулак и разжал его снова. То, что вы предлагаете, зовется изменой . Он думал о Роббе и о снежинках, тающих в его волосах. Убей мальчика и дай родиться мужчине . Он думал о Бране, взбирающемся по стене башни, проворном, как обезьянка. О задыхающемся от смеха Риконе. О Сансе, расчесывающей шерсть Леди и напевающей себе под нос. Ты ничего не знаешь, Джон Сноу . Он думал об Арье с ее спутанными, как птичье гнездо, волосами. Я сделал ему теплый плащ из кожи шести шлюх, что пришли вместе с ним в Винтерфелл… Я хочу получить назад свою жену… Я хочу получить назад свою жену… Я хочу получить назад свою жену…
— Я думаю, нам лучше поменять планы, — объявил Джон Сноу.
Они проговорили почти два часа.
Конь и Рори сменили Фалка и Малли на посту у дверей оружейной.
