– Даже век спустя у некоторых из нас остаются друзья в Просторе, – стукнул по столу Ласвелл Пек. – Власть Хайгардена не столь велика, как воображает себе Мейс Тирелл.
– Мы ваши солдаты, принц Эйегон, – сказал Тристан Риверс. – Точно ли вы желаете, чтобы мы отплыли на запад вместо востока?
– Да, – без запинки ответил принц. – Пусть тетка сидит в своем Миэрине, без нее обойдемся. На Железный Трон меня возведут ваши верные сердца и ваши мечи. Быстрота и натиск, вот главное. Мы начнем побеждать еще до того, как Ланнистеры узнают о нашей высадке, и это привлечет к нам других.
Риверс одобрительно улыбался, другие раздумывали.
– Лучше уж я умру в Вестеросе, чем на дороге демонов, – сказал наконец Пек.
– Предпочитаю жить долго и в собственном замке, – ухмыльнулся Марк Мандрак.
– Пару Фоссовеев убью, и то ладно, – хлопнул по рукояти меча Франклин Флауэрс.
Когда заговорили все разом, Грифф понял, что одержал верх. С этой стороны Эйегона он видел впервые. Неблагоразумно, конечно, но ему уже надоело благоразумие, надоели тайны и ожидание. Как бы все ни обернулось, он еще увидит Гриффин-Руст перед смертью и ляжет в семейной гробнице рядом с отцом.
Офицеры Золотых Мечей один за другим преклоняли колени и слагали мечи к ногам молодого принца. Последним это сделал Бездомный Гарри с мозолями на ногах.
Закатное солнце окрасило золотые черепа красными бликами. Франклин Флауэрс предложил показать принцу лагерь и представить ему кое-кого из «ребят». Грифф разрешил, но с условием:
– Помни, что для солдат он должен оставаться молодым Гриффом вплоть до переправы через Узкое море. Только в Вестеросе мы смоем краску с его волос и облачим принца в подобающие доспехи.
– Ясное дело. – Флауэрс хлопнул мальчика по спине. – Пошли, начнем с поваров – это знакомство полезное.
– Отправляйся на «Деву», – сказал Грифф Полумейстеру. – Привези сюда леди Лемору, сира Ройли и сундуки Иллирио с доспехами и монетой. Поблагодари Изиллу и Яндри: они свое дело сделали, и принц не забудет их, когда взойдет на престол.
– Слушаюсь, милорд. – Хелдон зашагал к воротам, а Грифф ушел в палатку, которую выделил ему Гарри.
Он знал, что впереди их ждет много опасностей, но что из того? Все люди смертны. Время, больше он ничего не просит. Он так долго ждал – уж верно, боги дадут ему еще пару лет, чтобы увидеть на троне мальчика, которого он звал сыном. Чтобы вернуть себе земли, родовое имя и честь. Может быть, тогда колокола, трезвонящие в его голове по ночам, наконец-то уймутся.
Сквозь открытый вход падали красные и золотые лучи. Грифф скинул с себя волчий плащ, стянул кольчужную рубаху, снял перчатку с правой руки. Ноготь на среднем пальце совсем почернел, плоть до первого сустава сделалась серой. Кончик безымянного тоже понемногу темнел – Грифф, кольнув его кинжалом, ничего не почувствовал.
Смерть верная, но не так чтобы скорая. Еще год… еще два… еще пять. Каменные люди, бывает, и по десять живут. Хватит, чтобы переплыть море и увидеть еще раз Гриффин-Руст. Чтобы пресечь в корне род узурпатора и возвести сына Рейегара на трон.
После этого лорд Джон Коннингтон умрет со спокойной совестью.
Слух пронесся по лагерю словно горячий ветер. «Она идет! Ее войско уже выступило в Юнкай, чтобы предать город огню, а людей мечу, а мы идем на север, наперерез ей».
Лягуха узнал это от Дика-Соломинки, тот от старого Костяного Билла, а тот от пентошийца Мирио Миракеса, чей двоюродный брат прислуживал Принцу-Оборванцу.
– Чашник слышал это в командном шатре из уст самого Кагго, – уверял Дик. – Мы выступим еще до конца дня, вот посмотришь.
Так оно и вышло. Принц-Оборванец через капитанов и сержантов дал приказ снимать палатки, грузить мулов, седлать коней и отправляться в поход.
– В город нас юнкайские ублюдки не пустят – больно им надо, чтоб мы ихних дочек щупали, – предсказывал Бакк, косоглазый мирийский арбалетчик, чье имя значило «боб». – Там нас снабдят провизией, может, и лошадей поменяют, и двинем мы в Миэрин плясать с королевой-драконихой. Шевелись, Лягуха, и наточи хорошенько хозяйский меч – он ему скоро понадобится.
В Дорне Квентин Мартелл был принцем, в Волантисе купецким приказчиком – на берегах залива Работорговцев он стал Лягухой, оруженосцем лысого дорнийского рыцаря по прозвищу Зеленорыл. Собственную кличку Квентин получил за резвость, с которой выполнял приказы своего рыцаря, – так, мол, и скачет.
