Джон пересчитал одичалых. Девять, это верно, но двое из них мертвы, а третья и до утра не протянет. Шестеро остальных состояли из матери с ребенком, двух стариков, раненого тенна в помятых бронзовых латах и Рогоногого с обмороженными ногами, который никогда уже не будет ходить. Впоследствии Джон узнал, что прежде они не были знакомы друг с другом. Когда Станнис разбил войско Манса, они долго скитались по лесу, теряли родных и друзей и наконец пришли сюда, в священную рощу.
– Здесь живут боги, – сказал один старик. – В таком месте хорошо умирать.
– До Стены всего несколько часов ходу, – напомнил Джон. – Почему вы не обратились туда за помощью? Все остальные сдались – даже Манс.
Одичалые переглянулись, и кто-то сказал:
– А вы, вороны, их всех пожгли. Мы слышали.
– Манса первого, – добавила женщина.
«Тебе с твоим красным богом за многое придется держать ответ, Мелисандра».
– Все, кто захочет, могут пойти с нами в Черный Замок. Там есть еда, есть где спать, а Стена защитит вас от нечисти, обитающей в этих лесах. Даю вам слово, что никого из вас не сожгут.
– Слово вороны, – бросила женщина, прижимая к себе дитя. – Кто ты такой, чтоб мы тебе верили?
– Лорд-командующий Ночного Дозора, сын Эддарда Старка из Винтерфелла. Скажи Рори и Пейту, чтобы привели лошадей, – велел Джон Ячменю. – Не хочу задерживаться здесь дольше, чем требуется.
– Слушаюсь, милорд.
Оставалось исполнить то, ради чего они сюда ехали. Новички преклонили колени перед чардревами, остальные стояли на почтительном расстоянии. День угас окончательно – свет давали лишь звезды и угли догорающего костра.
Шестеро присягающих в своих черных плащах казались выкроенными из тени, голоса звучали слабо среди необъятной ночи.
– Ночь собирается, и начинается мой дозор, – произносили они, как тысячи их предшественников. Атлас выпевал слова, Конь сипел и запинался, Эррон пищал. – Он не окончится до самой моей смерти.
«Только бы не слишком скоро она пришла, эта смерть. – Джон опустился в снег на одно колено. – Боги моих отцов, храните этих людей. И Арью, мою сестренку, где бы она ни была. Молю вас, пусть Манс найдет ее и благополучно доставит ко мне».
– Я не возьму себе ни жены, ни земель, не буду отцом детям, – звучали обеты, освященные годами и столетиями. – Я не надену корону и не буду добиваться славы. Я буду жить и умру на своем посту.
«Боги леса, ниспошлите мне сил, чтобы сдержать эту клятву, – молился Джон. – Ниспошлите мудрость, чтобы я знал, что мне делать, и мужество, чтобы выполнить это».
– Я меч во тьме, – говорили шестеро, и Джону казалось, что их голоса крепнут, обретая уверенность. – Я дозорный на Стене; я огонь, отгоняющий холод; я свет, приносящий зарю; я рог, пробуждающий спящих; я щит, охраняющий царство людей.
«Щит, охраняющий царство людей». Джон обнял ткнувшегося в плечо Призрака. Пахло грязными штанами Коня, благовониями Атласа, страхом и, поверх всего – великаном. Сердце стучало в груди, как молот. Женщина с ребенком, два старика, обмороженный Рогоногий – все они люди.
– Я вручаю свою жизнь и честь Ночному Дозору среди этой ночи и всех, которые грядут после нее.
Джон поднялся первым.
– Встаньте же мужами Ночного Дозора, – сказал он и подал руку Коню.
Ветер поднимается… Пора ехать.
Обратно они двигались куда медленней, чем сюда. Великан при всем своем росте шагал неспешно и все время сбивал дубиной снег с веток. Женщина ехала на одном коне с Рори, ее сын – с Томом-Ячменем, тенн боялся лошадей и ковылял, несмотря на раны, пешком, Рогоногого и худющую умирающую старуху пришлось приторочить к коням, как мешки.
Так же, к удивлению Железного Эммета, поступили и с двумя мертвыми.
– Они нас только задержат, милорд. Давайте порубим их на куски и сожжем прямо здесь.
– Ничего, возьмем, – сказал Джон. – Пригодятся.
Луны не было – дорогу указывали лишь звезды. Черно-белый мир молчал, снег налипал на бриджи и сапоги, ветер шумел в соснах и хлопал плащами. Вон Красный Скиталец смотрит сквозь голые ветви – вольный народ зовет его Вором. «Женщин лучше всего красть, когда Вор в Лунной Деве», – всегда говорила Игритт. А великанов когда или там мертвецов?
Близился рассвет, когда они снова увидели Стену.
Рог часового, словно огромная птица, пропел единожды: разведчики возвращаются. Большой Лиддль протрубил в собственный рог. Они подождали у ворот, пока Скорбный Эдд отодвигал засовы и поднимал решетку. Увидев кучку одичалых в лохмотьях, Эдд поджал губы, а великана долго рассматривал.
– Этого маслом придется смазать, чтобы пролез, милорд. Послать в кладовую?
– Попробуем обойтись без масла.
Сказано – сделано. Великан опустился на четвереньки и пополз. В нем было не меньше четырнадцати футов – больше даже, чем в Меге Могучем. Мег погиб в этом самом туннеле, ведя смертный бой с Доналом Нойе… Слишком много хороших людей потерял Дозор.
– Ты говоришь на его языке – позаботься о нем, – попросил Джон Кожаного. – Вели его накормить, найди ему место где-нибудь у огня и будь при нем неотлучно, чтобы его не вздумали задирать.
– Ладно, – сказал Кожаный, помедлил и добавил: – Милорд.
