– А затем, – подхватил Резнак, – все едят особый женский пирог. Его пекут только к свадьбе, и мужчинам не позволяется его пробовать. Вкус, мне говорили, просто волшебный…
Существует ли пирог для бесплодного чрева и женских частей, на которых лежит проклятие?
– Гиздар зо Лорак сможет обозреть это все после свадьбы. – Кхал Дрого никакого изъяна в ней не нашел, чем Гиздар лучше? – Пусть его матушка и сестрицы осмотрят одна другую и съедят свой пирог без меня. И ноги благородному Гиздару тоже не буду мыть.
– Ваше великолепие не совсем понимает, – ужаснулся Резнак. – Омовение ног освящено традицией. Тем самым вы показываете, что готовы быть служанкой вашего мужа. А свадебный наряд, также традиционный, состоит из темно-красного покрывала и белого шелкового токара с каймой из мелкого жемчуга…
Кроличья королева не должна венчаться без длинных ушей.
– Я же дребезжать буду.
– Жемчуг символизирует плодородие. Чем больше жемчужин, тем больше здоровых детей.
– Зачем мне столько детей? Если бы мы женились по вестеросским обычаям…
– Боги Гиса не сочли бы законным такой союз. – Из-под шелкового покрывала Галаццы Галар виднелись только глаза – такие же зеленые, мудрые и печальные. – Для жителей этого города вы были бы благородному Гиздару наложницей, а не законной женой, а ваши дети – бастардами. Брак должен быть заключен в Храме Благодати в присутствии всех миэринских вельмож.
Хороший предлог выманить их из пирамид, по словам Даарио. Отбросив эту мысль как недостойную, Дени вздохнула.
– Хорошо. Я принесу свой брачный обет в Храме Благодати, завернутая в белый токар с мелким жемчугом. Еще что-нибудь?
– Всего одна мелочь, ваше великолепие, – сказал Резнак. – Ко дню свадьбы было бы хорошо открыть бойцовые ямы. Сделав такой подарок Гиздару и своим верноподданным, вы бы дали понять, что готовы следовать древним обычаям Миэрина.
– И богам это угодно, – мягко добавила Зеленая Благодать.
Оплаченное кровью приданое. Дени устала вести этот бой, и даже сир Барристан не верил больше в ее победу. «Ни один правитель не способен изменить людей к лучшему, – говорил он. – Бейелор Благословенный молился, постился и выстроил Семерым великолепнейший храм, но войны и нужда от этого не перестали существовать». Королева должна прислушиваться к мнению своего народа.
– Гиздар после свадьбы станет королем, вот сам пусть и открывает. Я не хочу быть причастной к этому. – Кровь будет не на ее руках – на его. Дени встала. – И если мой муж хочет, чтобы я омыла ему ноги, пусть сперва омоет мои – я так и скажу ему вечером. – Любопытно, как воспримет такие слова ее нареченный.
Ее беспокойство было напрасным. Гиздар зо Лорак прибыл через час после заката в токаре винного цвета, окаймленном золотой полосой с золотыми же бусинами. Дени, наливая ему вино, пересказала свою беседу со жрицей и Резнаком.
– Давно пора отказаться от всего этого, – сказал в ответ Гиздар. – Миэрин слишком долго варился в соку нелепых старых поверий. Дейенерис, королева моя, – добавил он, поцеловав ее руку, – если для того, чтобы стать вашим королем и супругом, вас нужно омыть с головы до пят, я охотно сделаю это.
– Чтобы стать моим королем и супругом, надо всего лишь добиться прочного мира. Скахаз говорит, что вы получили кое-какие послания?
– Да, получил. – Гиздар, весьма довольный собой, скрестил длинные ноги. – Юнкай готов заключить мир – на определенных условиях. Прекращение работорговли причинило великий вред всему миру; Юнкай требует, чтобы мы выплатили ему и его союзникам контрибуцию в золоте и драгоценных камнях.
Ну, это пустяки.
– Что еще?
– Юнкай восстановит рабство как у себя, так и в Астапоре. Вы не должны препятствовать этому.
– Юнкай восстановил рабство, не успела я удалиться от его стен на две лиги, и что же? Разве я вернулась назад? Король Клеон умолял меня пойти на Юнкай совместно, но я осталась глуха к его мольбам. Сколько раз мне повторять, что я не желаю воевать с ними? Каких им еще заверений?
– В том-то и подвох, моя королева. Никаким вашим обещаниям Юнкай, увы, не поверит. Они без конца поминают о неком после, которого воспламенили ваши драконы.
– Сгорел только его токар, – бросила Дени.
– Тем не менее Юнкай и Новый Гис к вам не питают доверия. Слова – это ветер, как вы сами изволите говорить. Словами вы себе мира не обеспечите: ваши недруги требуют дел. Они ждут нашей свадьбы и моей коронации.
Дени, страстно желая вылить вино прямо ему на голову и смыть с его лица сострадательную улыбку, вновь наполнила его чашу.
– Брак или бойня, свадьба или война. Таков, значит, мой выбор?
– Мне думается, он очевиден, ваша блистательность. Произнесем свои обеты перед богами Гиса и будем создавать новый Миэрин вместе.
Обдумывая ответ, Дени услышала шаги за спиной. Повара обещали приготовить любимое блюдо Гиздара – собаку в меду, начиненную перцем и сливами, – но это был не подающий на стол слуга, а сир Барристан. Отмытый дочиста, весь в белом, с длинным мечом на боку.
