Танец с драконами полностью

Деван подкладывал свежие поленья в очаг, пока пламя снова не взметнулось вверх – горячее и неистовое, разогнав тени обратно по углам комнаты, поглотив попутно все нежеланные видения. «Тьма отступила снова… ненадолго. Но за Стеной враг набирает силу, и если он одержит победу, рассвет никогда не придет вновь». Она задумалась, не его ли лицо смотрело на неё из пламени. «Нет. Конечно же, нет. Его лик был бы страшнее – холодным, чёрным и слишком ужасным, чтобы видеть его и остаться в живых». Деревянный человек, которого она видела, и мальчик с волчьим лицом… они наверняка были его слугами… его лучшими бойцами, как Станнис для неё.

Мелисандра подошла к окну и распахнула ставни. Снаружи восток только начинал светлеть, и утренние звезды ещё висели в чёрном как смоль небе. Чёрный Замок уже ожил – люди в чёрных плащах шли через двор, чтобы подкрепиться миской каши перед тем, как сменить своих братьев на Стене. Несколько снежинок влетело в окно, кружась на ветру.

– Не желает ли миледи утолить голод? – спросил Деван.

«Еда. Да, мне следует поесть». Иногда она забывала об этом. Рглор давал ей всё питание, в котором нуждалось её тело, но лучше скрывать это от смертных.

Ей нужен Джон Сноу, а не поджаренный хлеб и бекон, но было бесполезно посылать Девана к лорду-командующему. Он не явится на её зов. Сноу до сих пор предпочитал жить за арсеналом – в двух скромных комнатах, которые раньше занимал покойный кузнец Дозора. Быть может, он считал себя недостойным Королевской Башни или, возможно, ему всё равно. Это ошибка, ложная скромность юности, по сути – та же гордость. Правителю неразумно пренебрегать атрибутами власти, ибо сама власть в немалой степени проистекает от таких атрибутов.

Мальчик, однако, был не так прост. Он не приходил в покои Мелисандры, как проситель, настаивая на том, чтобы она сама явилась к нему, если ей понадобится что-то сказать. А когда приходила, заставлял ждать или вообще отказывался принять. Хоть это было разумно.

– Я буду крапивный чай, варёное яйцо и хлеб с маслом. Свежий хлеб, если не трудно, не жареный. Заодно найди одичалого. Передай ему, что нам надо поговорить.

– Гремучую Рубашку, миледи?

– И поскорей.

Пока мальчик отсутствовал, Мелисандра умылась и сменила одежду. В её рукавах было полно потайных карманов, и она тщательно их проверила, как делала каждое утро, чтобы убедиться, что все порошки на месте. Порошки, чтобы окрашивать пламя в зелёный, синий или серебристый цвета, порошки, чтобы пламя ревело, шипело и взметалось выше человеческого роста, порошки, чтобы создавать дым. Дым для правды, дым для страсти, дым для страха и густой чёрный дым, способный убить человека наповал. Красная жрица вооружилась щепоткой каждого.

Резной сундук, который она привезла из-за Узкого моря, теперь был на три четверти пуст. Несмотря на то, что Мелисандра знала, как сделать новые порошки, ей недоставало многих редких ингредиентов. «Моих заклинаний должно хватить». На Стене она стала сильнее – даже больше, чем в Асшае. Здесь каждое слово и действие заключали в себе гораздо больше могущества, и она могла творить недоступное ей прежде. «Тени, которые я призову здесь, будут громадными, и ни одно создание тьмы против них не выстоит». С подобными чарами ей скоро не понадобятся ничтожные фокусы алхимиков и пиромантов.

Она закрыла сундук, заперла и спрятала ключ в очередном потайном кармане своих юбок. Потом раздался стук в дверь. Судя по нерешительному звуку, это был её однорукий сержант.

– Леди Мелисандра, пришёл Костяной Лорд.

– Зовите, – Мелисандра села обратно в кресло рядом с очагом.

Одичалый был одет в безрукавку из варёной кожи с бронзовыми заклепками под поношенным плащом, пестревшим оттенками зелёного и коричневого. «Без костей». Ещё его окружали тени – клочья рваного серого тумана, едва заметные, скользящие по лицу и меняющие форму на каждом шагу. «Уродливо. Как и его костяные латы». Вдовий пик на лбу, близко посаженные тёмные глаза, впалые щеки, усы, изгибающиеся как черви надо ртом, полным сломанных гнилых зубов.

Мелисандра почувствовала тепло в ложбинке на шее, когда её рубин откликнулся на близость своего раба.

– Ты снял костяной доспех, – заметила она.

– Бряцание едва не свело меня с ума.

– Кости защищают тебя, – напомнила Мелисандра. – Чёрные братья тебя не любят. Деван сказал, что не далее как вчера ты поругался с кем-то из них за ужином.