Константин Ильич очень высоко отозвался о боевых качествах защитников, даже выразил удивление тем, что мои женщины уверенно командуют обороной.
Но теперь, после вопроса о крысах, он молчал.
Правителей всегда предают. Склонных к этому людей часто держат непозволительно близко. И происходит так, что вассалы идут против своего сюзерена. Тайно, прикрываясь юридическими поводами и не думая ни о чём, кроме своего благополучия. Сюзерену вряд-ли нравится, что его держат за великовозрастного дурака.
— У них есть три дня. А у тебя только три минуты. Успеешь?
В голосе князя проступила усталость.
— Поедете со мной в ebenya? — ответил я вопросом на вопрос, поглаживая нодати в ножнах. — Когда всё закончится.
— Обрусел, Самурай. Скоро совсем за своего сходить начнёшь. — одобрительно закивал Константин Ильич. — В качестве арбитра я могу лишь доставить тебя к границам вендетты. И я волен сам выбирать, куда именно. Считай это моим подарком.
Сибирск встретил меня оттепелью. Слякотной, со стремительно темнеющим пасмурным небом и грохотом канонады невдалеке. Цивилизованная война, blyat…
Подарок от князя выглядел несколько странно — "Аллигатор" рухнул прямо посередине улицы, шугнув в стороны редкие разномастные авто. Обратный толчок воздуха от вновь подпрыгнувшей машины растрепал мои волосы и одежду. Поэтому я не сразу увидел толпу живописных "артельщиков".
Кожаные куртки и плащи с заклёпками, длиннополые пальто, автоматы и кривые сабли — металл блестел даже в их улыбках.
— Только вас мне ещё не хватало! Тоже нанялись на вендетту? — крикнул я им, оглядевшись по сторонам и шагнув толпе навстречу. Рядом мелькнула серебристая тень, а металлическое клацанье когтей ожгло слух знакомыми звуками. С боку от меня выжидательно замер Эдогава, облачённый в мой отреставрированный "Тэнгу".
— Ты где должен быть?! — злым шёпотом поинтересовался я, глядя как приближается гомонящая толпа "артельщиков". — Почему не рядом с женщинами рода?!
— Ты сам вручил жене перстень рода, а он её признаёт! Я не могу нарушить прямой приказ! — как можно тише отвечал Эдогава. Измененный вокодером голос не передавал интонаций, но я так знал что у этого бессовестного типа нет ни капли раскаяния.
— Мы с миром, хан Хаттори! — провозгласил мужчина, шедший значительно впереди толпы. — С миром к вам и с войной к вашим врагам!
Присмотревшись к говорящему, я подозрительно хмыкнул. И не преминул внести значительную поправку.
— Не хан я больше. Владетельным князем земли Русской отныне дозволено меня называть.
На вольницу, стоит заметить, этот факт не произвел должного впечатления. Для "артельщиков" все аристо были одинаковы. Их больше волновала разница в силе и богатстве, а не в титулах.
Эдогава по-прежнему был настороже. А я как следует припомнил содержание дедушкиного рассказа.
— Старшина Котов, если не ошибаюсь?
Благожелательный тон не обманул главаря "артели". Подобравшись, он остановился в пяти шагах и чуть склонил голову:
— Против чести это — не встать рядом с теми, кому саблю на служение целовал.
— Ты — понятно. А остальные причём?
— Так всем обществом же решали, князь. — озадаченно пояснил Ратмир, давая мне как следует рассмотреть простоватое лицо с мелкими морщинками возле глаз и аккуратно стриженой светлой бородой.
— Тогда за мной. Действуете по своему усмотрению. — коротко распорядился я, жестом отзывая телохранителя из напряжённой стойки и привлекая его внимание: — Эдогава, не отставай. Никакой самодеятельности. Идём в особняк. Зачистка и защита. Понял?
Быть гостем в собственном доме — это когда знаешь что и где лежит, в принципе, умеешь пользоваться этим и не пользуешься. Потому что гость.
Очень странное ощущение. Особенно, с таким путаным и невнятным объяснением.
От особняка остался только первый этаж. На нём неуклюже громоздились горы обломков здания. Из них в меня уставились колючие стволы крупнокалиберных пулемётов.
Дом-милый дом. Подозрительная тишина означала одно — особняк снова сменил владельца.
— Вперёд!
Эдогава стартовал первым — я дал ему фору и бесстыдно отвлёк на него внимание. Своеобразно высказал начальственное недовольство. Особняк полыхнул огнём, выдавая позиции оборонительных точек. Вокруг него забегали редкие серые фигурки людей. Наметив себе цепочку бакенов, я взял с места в карьер — серия разнокалиберных прыжков. И если первые совершались посредством отскока от земли, то последующие вознесли в небо над руинами дома. Создавая мембраны Тьмы, я перепрыгивал с одной на другую и вскоре обогнал телохранителя. Эдогава промчался серо-стальной молнией, дважды кратко вспыхнув алым свечением "покрова огня". Алые линии "огненных гатан" оставляли за собой полупрозрачный шлейф, узоры которого смертельными кружевами обозначили гибель пулемётного расчёта. Засыпав два самых отдалённых пулеметных гнезда россыпью Сфер Тьмы, я камнем рухнул на третье, прикрывающее парадный вход.
