Я брела по катакомбам без цели и всякой надежды когда-либо выбраться наружу. Все сильнее начинал мучить голод, обостренный слух слышал дробное биение маленьких сердец крыс, шныряющих в темноте. Их пульс сладкой манящей музыкой отдавался где-то на задворках сознания, как маленькие сочные ягодки смородины, катался у корня языка. Вездесущие зверьки избегали меня, благоразумно уступая дорогу. Видимо, чувствовали во мне хищника на порядок выше. Впрочем, я не особенно обольщалась на свой счет. Если крысу загнать в угол, она кинется на обидчика, его размер и степень опасности перестанут иметь какое-либо значение. Под ногами постоянно что-то хрустело, шмыгало, шуршало, и даже не хотелось думать, что бы это могло быть. К тому же я здесь не единственная нежить и наверняка не самая опасная. То, что я пока никого не встретила, сильно радовало. Но не может же везти вечно.
Зато благодаря телу вампира я хорошо видела в темноте и не наставила себе шишек. Признаюсь, плюсы все-таки были.
Наверху медленно рассветало. Я знала об этом так же точно, будто наблюдала за лениво выползающим из-за горизонта дневным светилом воочию. Ощущение такое, словно вся тяжесть небосвода опускается на плечи, пригибает к полу, заставляя покорно смежить веки и уснуть. Так вот что, оказывается, чувствуют вампиры с наступлением утра. А я при этом находилась под землей. Что ж, им можно посочувствовать. Бессмертие имеет высокую цену, хотя многие все равно согласны ее заплатить.
Когда тяжесть на плечах стала невыносимой и оставалось лишь упрямо ползти, собирая на собственное платье всю грязь рукотворного подземелья, я решила остановиться. К чему упорствовать? Сон все равно сморит, а так хоть есть шанс самой выбрать подходящее место для дневного отдыха. Впрочем, сомневаюсь, что таковое вообще найдется. Вдруг на мое замершее тело набредет какой-нибудь трупоед? Хуже, чем стать вампиром, только проснуться обглоданным вампиром или не проснуться вовсе. Вручать Всевышнему душу не хотелось. По крайней мере, пока не отомщу коварно тем, кто приложил руку к моему перевоплощению. Думать, есть ли теперь в моем хладном теле душа, не хотелось тоже.
«Я же некромант! — вдруг осенило меня. — Могу воззвать к мертвецам, и они в буквальном смысле костьми лягут, лишь бы защитить меня спящую».
Но вот досада… Некромантия — магия крови, а ни ножа, ни лезвия, ни жертвы для круга нет. Можно, конечно, попробовать пролить собственную кровь. Но не уверена, подойдет ли. Где это видано: мертвецов призывать кровью мертвеца. Из последних дамских сил я начертила корявое подобие защитного круга. Сказала нужные в таких случаях слова, надеясь, что не перепутала что-нибудь ненароком, устало прислонилась к стене и смежила веки.
«Да-а-а. Надо было учиться на кого-нибудь другого. От некромантии совершенно никакого прока, одно только беспокойство пополам с неприятностями», — запоздало подумала я, будто у меня действительно был выбор, с каким именно даром явиться на свет, и смежила веки.
И вновь я шла по кладбищу. Не по тому, что находится в Загорске и на котором обычно работаю. Нет. Это старое, можно сказать, древнее кладбище расположено возле самого настоящего вампирского замка за городом. Правда, раньше замок вовсе не принадлежал вампирам, в нем располагался орден «Черной розы». Но от ордена некроманток не осталось даже следа в памяти людей, любые упоминания о нем тщательно уничтожены, а если и имеются, то доступны слишком ограниченному числу лиц. Насколько мне известно, вампиры приложили свою хладную руку и к уничтожению ордена, и к его забвению. А теперь еще и имущество наглым образом заграбастали. Именно поэтому официально считается, что некромантия — дар, недоступный для женщин. Ну и ладно. Мне же лучше. Не нужно отмечаться, как обладательнице потенциально опасного дара с потенциальным стремлением к мировому господству. Что тут скажешь? Впрочем, чтобы наделать огромное количество живых мертвецов и создать армию, необходимо вбухать адскую прорву энергии и столько жертв положить на алтарь, что на это точно может решиться только не вполне нормальный человек. Но это к слову.
Кладбище вполне могло быть местной достопримечательностью, хотя за ним особо никто не ухаживал, трава разрослась, ограды давно покосились или их не было вовсе, но теперь, при свете дня, видно было, что некоторым памятникам явно не одна сотня лет. Сделаны они были из дорогих сортов мрамора, а скульптуры хоть и несли на себе неумолимый отпечаток времени, но вполне могли украсить дворец знатного вельможи. Например, с удивительным мастерством высеченный беломраморный ангел с горестно поникшими крыльями скорбел над чьим-то поросшим травой холмиком так живо и искренне, что невольно хотелось положить ему руку на плечо, чтобы произнести слова утешения.
