Я вхожу в верхнюю комнату, мысленно готовясь увидеть лорда или Орена, распростертого на полу в луже собственной крови. Но там никого нет. Ни живых, ни мертвых. Однако все выглядит так, будто здесь что-то искали. Дверцы шкафа распахнуты настежь, на полу валяются перевернутые ящики, из которых вывалилось содержимое.
Комната похожа на какую-то мастерскую. Я вижу банки с краской, часть которой разбрызгана по полу. Над головой сушатся травы. Их ароматы смешиваются с запахом древесной стружки и резким металлическим – крови, источник которого мне не удается определить. Я могла бы часами неспешно изучать это место, личное пространство лорда Фенвуда, но сейчас на это нет времени.
Я спускаюсь вниз и направляюсь в правое крыло. Оно почти зеркально отражает мои покои, хотя вместо кабинета здесь еще одна рабочая комната. Вот только я нигде не вижу инструментов, которыми обычно пользуются охотники. А из оружия замечаю лишь несколько висящих на стене украшенных драгоценными камнями кинжалов, одного из которых явно не хватает.
Только ведь лорд Фенвуд говорил, что охотится на фейри. Или это была искусная ложь, заготовленная для доверчивой женщины, которая, как он знал, не станет задавать вопросов? Хлопнув ладонями по одной из столешниц, я бормочу проклятие. Баночки и пузырьки звенят мне в ответ. Охотник на фейри? Как я могла поверить, что такие вообще существуют?
Противно признавать, но сестры оказались правы. Я ничего не знаю о своем муже.
В отличие от моих покоев здесь в конце коридора имеется еще одна дверь, за которой скрывается каменная лестница, спиралью уходящая вниз, в темноту. Из этих таинственных глубин веет холодным воздухом, и я вспоминаю, что на мне по-прежнему лишь халат и ночная рубашка. С беспокойством переминаясь с ноги на ногу, я размышляю, что делать дальше. Куда и с кем бы ни ушел лорд – или кто бы его ни увел, – вряд ли они успели уйти слишком далеко. Но я уже потратила уйму времени, осматривая прочие помещения. И если вернусь, чтобы переодеться, наверняка их упущу.
Бормоча проклятия себе под нос, я мчусь обратно в одну из комнат и беру там фонарь, который зажигаю с помощью первой попавшейся трутницы. Потом вновь возвращаюсь к лестнице. Плотнее запахнув халат, я про себя медленно считаю до десяти, чтобы собрать остатки храбрости, и начинаю спускаться.
Шагая по уходящим вниз ступеням, я отмечаю витки спиральной лестницы. Два, четыре, двенадцать… От ее подножия тянется длинный холодный и сырой туннель. Круг света от фонаря простирается всего на несколько шагов вперед, и темнота вокруг кажется живым чудовищем, шепчущим свои угрозы из неизвестности.
У меня едва заметно начинает подрагивать рука, и фонарь издает дребезжащий звук. Стоит заметить, как мерцает внутри пламя, я другой рукой хватаю себя за запястье, стараясь держать его неподвижным. Не хватало только, чтобы мой единственный свет погас.
Этот туннель из камня, скрепленного известковым раствором, выглядит одной из самых старых частей замка, но я ничуть не волнуюсь, что он может рухнуть. Опорные балки на потолке явно меняли совсем недавно. Кто-то заботился о состоянии древнего прохода. Вопрос в том, почему это делали.
Вдали виднеется серебристая арка, в которую льется лунный свет. Выход, ведущий наружу. Когда я подхожу ближе, до слуха долетают чьи-то голоса. Они доносятся из леса. Замедлив шаг, я ставлю фонарь на каменный пол. Проход медленно поднимается вверх. Под ногами больше нет луж, но я замечаю несколько пар следов. Здесь довольно узко, так что двигаться можно лишь друг за другом. Поэтому трудно сказать, сколько людей прошло до меня.
Как бы то ни было, мокрых следов довольно много. И я подозреваю, что мне одной с ними не тягаться.
Я чувствую, что нужно поворачивать назад, но любопытство берет верх и настойчиво толкает меня вперед. Я ведь явилась сюда выяснить правду. И не уйду, пока все не узнаю.
Туннель выводит меня в лес. Тело пробирает дрожь. Может, от холода, а может, от ощущения, будто я внезапно оказалась у всех на виду. Скрытые в тенях деревья смотрят на меня предвкушающе, сквозь прорехи в пологе листвы над головой подмигивает бледный лунный свет, напоминая зверя с тысячью глаз.
Появляется желание нырнуть обратно в туннель и со всех ног бежать в безопасное поместье, но голоса впереди удерживают меня от этого. Среди деревьев, отвоевывая пространство у лесного подлеска, вьется истертая каменная тропинка. Она ведет как раз туда, откуда слышатся голоса. Ступив на самый край, я иду вперед и вскоре замечаю оранжевое мерцание. Я низко пригибаюсь и, стараясь держаться как можно незаметнее, осторожно подбираюсь к говорящим. Достаточно близко, чтобы разобрать слова. Но ничего не понимаю. Они говорят на странном, незнакомом языке.
