– Эва, пойми, Альф выкарабкается. Он не в чистом поле лежит. Он в больнице. Там хорошие врачи. Я знаю, потому что сам там лежал. Просто нужно подождать.
– Ты уже говорил, – ответила Эва безжизненным голосом. – Не звони туда сейчас. Они всё равно не скажут правду. Его уже нет, а они будут врать.
Свен притронулся к её руке – она была холодная, словно жизнь останавливалась в ней.
Он прижал её к себе и стал уговаривать не отчаиваться. Он растирал ей руки, говорил всё, что приходило в голову. Она позволяла ему всё это делать с собой, но словно не чувствовала. Просто уткнулась лицом ему в грудь и молчала.
– Не бойся, – говорил Свен. – Он тебя не оставит на этой земле одну. Вас обоих не оставит. Он выкарабкается, слышишь?
– Откуда ты знаешь? – вдруг спросила Эва.
Свен обрадовался, что она вообще подала голос.
– Знаю.
– Откуда?
– Я бы не оставил. А он в этом смысле ничем не отличается от меня.
Сейчас он мог это говорить. Всё что угодно, лишь бы вывести её из этого жуткого состояния. Он говорил правду, и сейчас это было легко.
Потом Свен набрал номер матери.
– Мам, ты можешь приехать? Да, проблемы.
По дороге он думал о том, что увидел.
Это было больно – видеть, что Эва так сильно любит своего мужа, что одна только мысль, что она может его потерять, лишает её рассудка. Но еще больнее было видеть, что Альф – это всё, что у неё есть; конечно, еще есть ребенок, но страх за жизнь Альфа выключил у неё материнский инстинкт. Эва сейчас была одинока и беспомощна так, как Свен и в страшном сне вообразить не мог. Поэтому он не мог позволить себе сидеть сложа руки. Хорошо, что мать поняла всё без лишних слов.
Мать вернулась домой поздно вечером. Наскоро поужинав, она стала рассказывать, что в восемь часов её сменила Милли. Эве дали снотворное, и она успокоилась и заснула. Дитя её в порядке, накормлено, ухожено. Кстати, мальчика зовут Эйнар. Затем мать сказала:
– Завтра утром я пойду к фру Ханссон, возьму ключи от коттеджа и наведу в нем порядок. Альф утром рассказал, что они с Эвой приехали всего на месяц. Освобождать квартиру им нужно через неделю. Альф беспокоился, что Эва сама не справится. Я вспомнила о фру Ханссон и договорилась с ней.
Известие о том, что Эва будет жить в соседнем коттедже, который пустовал последние несколько месяцев, наполнило сердце Свена радостью. Его мать развела бурную деятельность, со всеми уже всё обсудила, всё продумала – а главное, убедила в необходимости переезда саму Эву. Он полагал, что это было нелегко, учитывая её состояние рассудка.
– Ты завтра поедешь в Стокгольм и поможешь Эве собраться, – продолжала мать. – Вы возьмете только самое необходимое. Ты привезешь её и ребенка сюда. Остальные вещи доставят потом. Милли позовет кого-нибудь из ребят. Они в ближайшие дни всё соберут и перевезут.
– Хорошо.
– В больницу ты звонил? – спросила мать.
– Да. Сказали, что завтра можно его навестить.
– Значит, завтра и навестите.
Мать отнесла тарелки в мойку и вернулась с чашкой кофе. Закурив и откинувшись на спинку кресла, она отдыхала, а чуть погодя сказала:
– Я звонила Матсу, попыталась объяснить ему и Паоле, что бросать собственного сына и его семью в беде – это никуда не годится. От Паолы, как обычно, никакого проку. Я была очень удивлена, когда узнала, что они вот уже считай полтора года не поддерживают отношения с сыном.
– Почему у них так? – спросил Свен.
– Я думаю, ты сам можешь догадаться.
– Я пытался, – сказал Свен. – Но я не могу в это поверить. Эва сказала, что родители Альфа её ненавидят.
– Да, любви у них к ней нет. Я сказала им, что думаю по этому поводу. Эва – хорошая девочка. Сейчас очень несчастная. Она не заслужила такого отношения с их стороны.
– А они?
Мать глубоко вздохнула и махнула рукой.
– Это глухие люди. Ну ничего. Мы перевезем Эву и ребенка сюда. Им здесь будет хорошо. И к Альфу в больницу ездить, навещать его, отсюда ближе. И свежий воздух здесь. И мне спокойнее.
Свен с благодарностью посмотрел на мать.
– Я сомневалась, стоит ли задавать Паоле один вопрос, – продолжала мать. – Всё-таки они с Матсом много для нас с тобой в своё время сделали.
– Какой вопрос? – спросил Свен. Ему вспомнилось письмо, которое он нашел в гараже, и вчерашние размышления на тему того, знала ли его мать о том, что в том письме написано.
– Я спросила: если Альф умрет, у них с Матсом что, есть в запасе другой сын? О чем они думают?
– И что она ответила?
– Она не ответила.
Альф сперва пошел на поправку, и врачи начали делать довольно уверенные прогнозы относительно его выписки. Но в конце второй недели пребывания в больнице состояние его резко ухудшилось, опять начались обмороки. Было проведено обследование. У Альфа обнаружили аневризму головного мозга, которую сразу не заметили, и стали готовить к операции.
