Могущественные и прекрасные, страстные и откровенные – они живут не в сказочных мирах и других измерениях. Они рядом с нами. Присмотритесь внимательнее: может, ваш сосед дядя Миша из Рязани – ведьмак, а симпатичная девушка, каждое утро стоящая на остановке напротив – лисица? Драконы и маги, дриады и гномы, демоны всех мастей и калибров и оборотни – среди нас. Живут себе тихо и мирно, лишь время от времени спасая этот мир. Не верите? Тогда читайте и ничему не удивляйтесь.
18 мая, вечер-ночь
Дверь входа в стационарный портал пространственных перемещений на Лубянке была зеркальной.
И отражающаяся в ней сейчас фигура с прискорбием констатировала:
«Ты облезлая дура, Ди». Грязная, тощая, издерганная, белобрысая швабра с подбитым глазом, с располосованной щекой, немытой головой и в одном кроссовке.
Брошенные напоследок сиятельным начальством слова:
«С глаз моих долой, к бильвизам1 подзаборным, так их разэдак, трижды за ногу о поребрик, глусуна2 вам на коврик под дверью, видеть вас не могу больше, сил нет, в отпуск изыдите, брысь!» – могли означать что угодно. Она и слова такого не знала раньше – «отпуск».
Ночь, проведенную после «Драконьего разбора полетов» в подвале тринадцатого отдела Иной Инквизиции, никак нельзя было назвать лучшей ночью в жизни Венди.
Ничего приятного. Тривиальный разнос в исполнении вполне справедливо негодующего начальства. Никакой романтики.
Спросила дежурного по портальной: «Куда приличные иные ходят в отпуск, когда их туда послали?». Тот лишь ухмыльнулся: «Скажи еще спасибо, что он тебя вообще не развоплотил».
Отпуск. Ничего не значащее слово. Шесть букв.
Ладно. Как говаривал лучший друг ее, Валерино Гуло, или попросту Лер: «Будем разгребать проблемы строго по мере поступления».
Сейчас ее насущными проблемами были серьезно искореженное и отчаянно болевшее лицо, отсутствие душа (она была согласна уже даже просто на раковину) и ужина (обеда и завтрака, и так второй день).
Ежели совсем перестать наконец врать хотя бы себе любимой, то пора уж было признаться: у нее сейчас были проблемы и посложнее, но их решения не предвиделось.
А потому решительной и твердой рукою Венди снова задвинула все самое сложное на самую дальнюю полку своего персонального хранилища личных проблем. Пусть постоят. Места на этих полках становилось все меньше, проблем все больше, а смелости в них разобраться у Ди так не прибавлялось.
Итак! Рваная ядовитыми суккубьими когтями морда, кромешная грязь, булькавший голодными трелями живот и внезапный отпуск.
Было неприятно. И вовсе не от того, что болтавшаяся на весу босая нога затекла, нестерпимо болевшее лицо стремительно продолжало опухать, а желудок зажигал изжогой.
Прежде всего тоскливо было от неожиданно настигшего, неведомого ей раньше чувства. Щемящего одиночества.
Еще одно новое слово в лексиконе Великой Ди. Одиночество.
С того самого момента, когда в ее далеком, как степной горизонт, детстве учитель и практически старший брат – Ладон – привел за руку грязного, избитого и злого мальчишку и назвал вдруг его Тенью Венди…
Нет. С того момента, когда она сама назвала маленького забияку и упрямца своим другом, и до сегодняшнего вечера она никогда не чувствовала себя одинокой. Словно и правда – именно сегодня Ди лишили тени.
Венанди никогда ничего не боялась, ни на кого не оглядывалась.
Она – гез3 Диана Яновна Дивина, полномочный представитель Федеральной Службы Безопасности, старший оперуполномоченный оперативно-розыскного управления, (тринадцатый отдел), инквизитор, лидер проекта «Возрождение». Инфинито4, Имморталис5 и, судя по всему, вечный Интер6.
Она неизменно бралась за самые сложные из возможных профессиональных задач, блестяще их решая. Всегда. Бесстрашная, мужественная, решительная. Краса и гордость отдела. Легенда Инквизиции.
И вот теперь Великая Имморталис и знаменитая Инфинито готова была рыдать от беспомощности, стоя на одной ноге и глядя на свое отражение в зеркале портальной двери.
И некому было добыть «из воздуха» второй кроссовок. А еще лучше: закинуть ее на плечо, чтобы потом, ворча, скрипя зубами, выслушивая ее недовольные речи, взять и унести в теплое место. Где накормить, утешить, уложить спать в теплую постельку. Так, как это всегда и бывало.
И где каждый раз находил он такие места?
Ди привыкла к этой заботе, незаметной и деликатной, как избалованный младенец привыкает к рукам матери.
И вот теперь ей было невыразимо страшно делать «первые шаги» в этом жестоком мире, не держась за «подол этой родительской юбки».
Она злилась на себя. И ничего не могла с этим поделать.
– Эй, белобрысая! Какого импа7 ты тут висишь? Тебе в Артек? Прямой портал от нас только туда и в Питер.
Ди стоило немалого труда заставить себя очнуться.
«Точно! В Артек. Найду там Арину, Лер что-то говорил недавно о ней. Вроде бы она там сидит сейчас куратором этого нового нашего гёза* – Фила. Решено. Никто мне там не удивится, и даже накормят».
– Уже иду. Да, в Артек.
Она подошла к полукруглому окошку дежурки.
