- Ты уже согласился. - Тромвал поднялся и направился к двери, забрав свечу. - Да не переживай ты так, может пройти сто лет, прежде чем ты их увидишь. Это просто шанс, о котором я должен предупредить.
- А управляющий встречался с ними? - нервно спросил Бейз.
- Всего однажды, за три года. И остался жив. Они не убивают всех направо и налево, не верь слухам.
И Тромвал ушёл.
- Как же, не верь слухам. И как понимать это "любое их требование"? Что я им, раб, что ли?
Вот он, подвох, который он так долго ждал. Да такой, что отбил всякое желание туда ехать.
"Будь я проклят, если ещё хоть раз приму предложение Тромвала! Насладишься тут жизнью, когда в дверь в любой миг могут постучаться эти треклятые палачи. Так вот, на кого он работает. Или нет? Хотя, если да - то всё сходится. Наёмники, которые не угрожают Вердилу. Ну да, они не Вердилу угрожают - всему миру. Для какой только работы их не нанимали. Но это ведь слухи. А какие известны факты?".
Бейз задумался, и вынужден был признать, что никаких. Да, они наверняка убийцы, раз работают наёмниками. Но он ведь и сам в армии убивал. Может, всё не так плохо?
Бейз тихо рассмеялся над собственными мыслями.
"Как же, не плохо, утешай себя. Всегда надо готовиться к худшему. Но прежде всего, пообещать себе, что больше не наступит на те же грабли в третий раз".
Он провёл рукой по лбу, где сохранились пять шрамов. Можно было залечить их, Тромвал предлагал, но пусть лучше остаются в качестве напоминания, к чему приводит желание получить всё и даром. Может, в следующий раз они его надоумят.
Запись из Хранилища4605 год после События, осень
Тромвал брёл домой, покачиваясь в такт порывам ветра. Время от времени глаза отрывались от протоптанной тропинки и скользили по видневшейся из-за холмов покатой крыше. И с каждым шагом она становилась всё ближе.
Десять лет прошло с окончания Первой волны, а ему так и не удалось найти себе занятие. Да ещё и эти сны. Что бы там ни думали те несколько человек, которых можно назвать друзьями, бесчувственным чурбаном он не был, и порой кошмары давали о себе знать.
Но больше всего донимали не кошмары, а безделье. В армии он чувствовал себя на своём месте, занимался любимым делом. А здесь, вдали от города, в небольшой деревеньке, делать было решительного нечего. Вот ноги и несли сами к ближайшей таверне с названием "Свиное рыло". В деревне поговаривали, что так её назвали в честь хозяина заведения, но любой, кто решался об этом заговорить, отправлялся при помощи пинка за дверь под одобрительные возгласы наблюдающих за представлением завсегдатаев.
Когда взгляд Тромвала в очередной раз оторвался от дороги, крыша оказалась совсем близко. Порывы ветра срывали с клёнов листья, и он, нелепо размахивая руками, отбивался от коварного врага, налетавшего целыми гроздьями. Солнце, слепившее утром, теперь скрылось за едва виднеющимися горами, и на землю опустились сумерки.
За время пути в голову Тромвала не удалось пробраться ни одной мысли. Он специально доводил её до такого состояния. Так легче, когда ни о чём не думаешь. Вместо этого всё внимание занимали заплетающиеся ноги, которые так и норовили подвести своего хозяина. Широкие зелёные штаны из настоящего хлопка, делавшие его в деревне чуть ли не лордом, до колен покрывала пыль, а на рукаве серой рубахи виднелось несколько капель крови.
Нередко визит в таверну заканчивался дракой с местными, когда после очередной кружки разговоры о минувшей войне перетекали в демонстрацию того, чему там успели научить.
Но на этот раз причиной стали не местные. Проезжавший торговец хотел остановиться на ночлег и потребовал себе столик Тромвала. Якобы он самый лучший, а пьянице уже всё равно, где сидеть. Столик стоял у открытого окна, откуда задувал тёплый осенний ветерок, принося свежесть в пропитанный пивом воздух таверны.
Хозяин сделал вид, будто требования не расслышал, и торговец приказал своим охранникам убрать пьяницу. Результатом стала сломанная рука у одного, разбитая скула и пара выбитых зубов у второго. Сам торговец остался цел, отпустили подобру-поздорову. Народ высыпал из таверны за незадачливым гостем. Охранников вытащили следом и погрузили на телегу. Селяне, привыкшие работать с живностью, со смехом наблюдали, как торговец неумело взбирается на козлы и понукает лошадей. Похоже, всю работу за него делала охрана.
- Ничего, поспишь под открытым небом, подышишь воздухом! - раздавались вслед торговцу крики вперемешку с улюлюканьем.
Тромвал отделался содранной кожей на костяшках и вывихнутым пальцем. Челюсть у охранника оказалась на редкость крепкой.
Но эти мелкие царапины меркли в сравнении с тем, что ждало его дома. Алика, его жена, задаст такую взбучку по возвращению, что травмы двоих охранников покажутся мелочью. Она признавала, что делать здесь действительно особо нечего, и понимала, через что ему пришлось пройти, но считала такой способ убийства времени в корне неправильным, и не уставала напоминать об этом самыми разными способами, один раз даже сломала ему руку скалкой.
