– Верно. Тесть потребовал, чтобы мы обратились именно к нему. Он оплачивает счета, присылаемые доктором, и помогает деньгами. Эмма ни в чем не должна нуждаться.
Самойлович вольготно развалился на стуле и заложил ногу на ногу, с удовольствием поглядывая по сторонам.
– Хороши француженки, дружище? – подмигнул он графу. – Но Ида затмила их всех! Сборы бешеные. Ее популярность недосягаема. Она повсюду! Куда ни пойдешь – ее лицо. Газеты пестрят ее фотографиями. Она все так же неотразима. Само величие. Все та же царственность, та же бездонность в очах… те же снежные щеки и пунцовые губы. Видел ее в «Шехерезаде»?
Оленин восхищенно кивнул.
– А в «Клеопатре»?
Граф снова кивнул и сказал:
– Париж носит Иду на руках… Она покорила французов и покорит всю Европу. Она – настоящее явление! Ее ноги и руки – как разящие мечи. Взмах – и гром оваций. Гениально умеет подать себя. Когда ее выносят в саркофаге на сцену, публика немеет… Она просто стоит и смотрит в зал, укутанная в блестящие пелены, словно мумия… а зрители млеют от восторга.
Самойлович подмигнул ему со словами:
– Ты посоветовал тестю проконсультироваться у Левинсона?
– После того, что мы с Эммой пережили… ей нужно было уехать за границу, отвлечься. Я не мог смотреть, как она чахнет.
– Досталось тебе, брат… Правду говорят, что Эмма хотела зарезаться?
– Она ранила себя в припадке безумия, – деликатно пояснил граф. – Ее спасли. Рана была не опасна, однако жена потеряла много крови. Ты-то куда исчез из Москвы? Я со своими печальными хлопотами совсем забыл о тебе. Потом спохватился… а тебя уж след простыл.
– Кости разболелись. Решил в деревне здоровье поправлять. Взял да и поехал экспромтом. Чистый воздух, свежая пища… рыбалка по вечерам. Посидишь с удочкой, послушаешь, как шумит камыш… и все невзгоды побоку. Отдохнул, набрался сил, и вот я во Франции.
– Не ожидал встретить тебя здесь. Рад.
Лицо Оленина, вопреки его словам, омрачила легкая тень.
– Фрося погибла, – сообщил он, понизив голос и подавшись вперед. – Ее убили. Слышал? Еще в Москве. Ее нашли мертвой в коридоре у черного хода. Эмма долго билась в припадке, когда узнала.
– Фрося? Кто это? Прислуга?
– Горничная моей жены… Ты, вероятно, запамятовал…
– Ах, да! – Самойлович потягивал ледяное шампанское, наблюдая, как бегают пузырьки воздуха в бокале. – Кто же ее убил? Не ты ли, граф?
Оленин отшатнулся и побледнел.
– Бог с тобой, – пробормотал он. – Я порядочный человек и не поднял бы руки на женщину.
– Разве не ты чуть не придушил служанку в порыве похоти?
