Держа ее за шею, Рахло притиснул девушку к двери, окончательно ломая все попытки сопротивления и практически заставляя задыхаться. Клатч выпал из безвольных пальцев, но вряд ли Морозова, поглощенная борьбой с внутренними демонами, вообще обратила на это внимание.
Когда его язык вторгся в ее рот, Анна лишь слабо трепыхнулась -на большее не было сил. В конце концов, когда ее в последний раз целовали именно так -напористо, властно, почти больно? Никогда. Не потому, что не было желающих, а потому, что прикасаться к Анне Морозовой без ее согласия всегда считалось синонимом самоубийства.
Но Андрей Рахло либо начисто был лишен инстинкта самосохранения, либо был уверен в собственной безнаказанности, потому что действовал уверенно, напористо и начисто ломал все попытки к неподчинению. Достаточно было только сжать пальцы на ее и без того пострадавшей шее, чтобы Анна покорилась -через силу, через боль и ненависть, но, черт возьми, покорилась. Она по -прежнему не отвечала его губам, но и не сопротивлялась, давая ему полную свободу действий, которые, он был уверен, находят отклик в ее теле.
-Умница, -покровительственно сообщил Рахло ей на ухо, быстрыми поцелуями проходясь вдоль линии скул, заставляя отчаянно втягивать носом воздух и непроизвольно облизывать пересохшие губы, уже почти лишенные яркой помады.
-Пусти… меня… -едва слышно выдохнула Анна.
Просьба -мольба? -эффекта не возымела. Быть может, Рахло ее даже не услышал, зарываясь пальцами в ее волосы и заставляя запрокидывать голову. Молния на блузке предательски ослабла, давая доступ к изувеченной синяками шее. Теми синяками, которые оставили на коже горла пальцы его собственной сестры.
Его губы властно, причиняя боль, прошлись по отметинам, заставляя девушку вздрагивать и сжимать зубы, подавляя вскрик. Язык толкнулся в ямку между ключицами, словно пробуя на вкус учащенную пульсацию, и Анна, сама себя проклиная, потянулась ближе, дрожащими ладонями проводя по напряженной мужской спине.
В конце концов, если ей суждено упасть в эту пропасть, так стоит ли сопротивляться? Падение неизбежно и оттягивать его до бесконечности все равно не получится.
Между ними не было любви или ненависти в общепринятом смысле. Тому, что происходило сейчас, названия не было, но если бы существовал синоним, то «безумие» являлось бы самым подходящим вариантом.
В груди что -то сжалось, причиняя боль. Анна задохнулась, не понимая, откуда взялось это ощущение. Никогда раньше ей не было настолько… плохо? Словно клеймо, оставленное внутри и давно остывшее, внезапно раскалилось, вызывая слезы на глазах и ломая все стены, которые она возвела внутри себя с того самого момента, когда впервые взяла в руки пистолет.
Рахло понял, что что -то не так. Перестал терзать ее шею, вгляделся в лицо и большим пальцем стер стылую мокрую дорожку, тянущуюся вниз по коже.
-Тебе настолько противно? -он серьезно заглянул ей в глаза, которые зло и отчаянно блестели.
-Нет. Мне… нормально, -с трудом отозвалась брюнетка. Подалась вперед, уткнулась лицом ему в шею и застыла, совершенно не задумываясь о том, как это выглядит со стороны и не свидетельствует ли о ее окончательной капитуляции.
-Я вижу, как тебе нормально, -с непонятной злостью отозвался владелец «Скорпиона». -Ванна там. Жду в машине, -буквально оттолкнув ее в сторону, он покинул кабинет, едва ли не грохнув дверью.
Анна растерянно посмотрела ему вслед, дрожащими руками держась за шею, которая продолжала болезненно пульсировать.
До комфортабельной ванной комнаты хозяйка «Серебряной кобры» добралась на предательски негнущихся ногах, вцепилась в край раковины из черного мрамора и некоторое время просто дышала, словно заново привыкая к кислороду.
Отражение не порадовало -взгляд был затравленным, помада с губ почти исчезла, волосы почти растрепались, а на скулах рдеют пятна нервного румянца. И руки трясутся до такой степени, что даже тюбик с консилером вытащить не удается без риска вообще выронить все содержимое косметички на пол.
Приспустив и без того почти расстегнутую блузку, Морозова убедилась в неприглядной реальности и невесело усмехнулась. Когда в последний раз у нее были засосы? И не вспомнить. Кажется, семейка Рахло обзавелась целью изуродовать ее шею, не иначе.
Вниз она спустилась не раньше, чем окончательно удалила с губ остатки помады и втерла в лицо и шею определенное количество освежающего крема с тональным эффектом.
«Бентли» терпеливо ждал, подогнанный к самому входу. Вздохнув, Анна устроилась на переднем сиденье, бросив клатч на колени, и даже не посмотрела на Рахло, устроившегося за рулем. Она не спрашивала пункт назначения -это было ясно без слов. При всей своей непредсказуемости, нарушать данное слово он явно не собирался, и не приходилось сомневаться, что едут они в клинику к Тане.
По крайней мере, брюнетка очень на это рассчитывала, хотя даже увези он ее на пустынный пляж и выброси из машины прямо на мокрый песок, она вряд ли бы удивилась.
