В двенадцать лет Катсуро, впрочем, как и остальных детей клана этого возраста, коих было аж четыре штуки, включая наследника, допустили до полевых тренировок. В сущности, это было рутинное патрулирование территорий, которые клан счёл своими, под предводительством одного наставника и приглядом боевой группы. Тоширо знал, насколько распространено было участие детей в клановых войнах, и считал подобный подход не просто варварством, но и банальной глупостью. Насколько бы силён не был ребёнок, хоть Сенджу, хоть Учиха, да хоть Хъюга какой-нибудь, обученного взрослого противника ему не победить. Не лучше ли дать ему вырасти гармоничной личностью, подобающе обучить и только потом отправлять на мясорубку, которой давно уже стали клановые войны. Нет, Тоширо признавал, что кое-какой толк от подобного подхода есть и немногочисленные выжившие детишки в самом деле вырастают в довольно опасных бойцов. Только вот их психологическое состояние оставляет желать лучшего. Так и получаются кланы наподобие Кагуя, чуть ли не поголовно состоящие из любителей поразвесить вражеские кишки на ветвях, и обмазаться чужой кровью.
Уж чего точно глава не хотел для своего клана, так это подобного скатывания в дикость. В соответствии со своими убеждениями он воспитывал сына, так же как и его самого в своё время воспитывал отец. Поэзия в этом деле очень помогала. Хотя, Катсуро отличился и тут. Классическое хокку его не особо привлекало и давалось с определённым трудом. У наследника была явная предрасположенность к рифмоплётству, правда проявлялась она в коротеньких зарифмованных четырёхстишиях, характеризующих кого-то или что-то с юмористической стороны. Иногда с применением нецензурных выражений, но 'это только, чтобы рифма сложилась!', как утверждал сам Катсуро. Понятное дело, настоящим искусством Тоширо это не считал и, доведись ему услышать очередной стихотворный 'шедевр' сына, тот обычно удостаивался лишь подзатыльника.
- Хорея с ямбом на вас нет, - обиженно бурчал он тогда про себя, потирая макушку.
Глава 3
Долгожданный прорыв случился на тринадцатом году жизни наследника. К тому времени он уже доказал своё право называться воином клана, пройдя полностью полевые тренировки и сдав экзамен, заключающийся в убийстве очередного нарушителя границ. Понятное дело, что до этого нарушитель был пойман и обездвижен воинами, после чего к нему подвели наследника. Тоширо тщательно готовил сына к этому испытанию, особо уделив внимание психологическому аспекту. Всё же осознанное убийство никак не благоприятствует психическому здоровью даже обычного человека, но окружающая реальность была такова, что обойтись без убиения себе подобных было практически нереально. В общем, всё было оформлено в виде церемонии взросления - метод был проверен поколениями юных Юки и пока что никаких маньяков в рядах клана выявлено не было. Не то, чтобы жестокость к врагу на поле боя являлась чем-то предосудительным, но ожесточала она человека знатно. Те же Учихи с их внутриклановыми отношениями были лучшим тому примером. Клан Юки же с момента своего основания культивировал гармонию и доброжелательность в своём сообществе.
В общем, испытание юный Катсуро прошёл, хоть и переволновался изрядно, в результате чего тело пленного шиноби было пробито насквозь вместе с деревом, к которому он был привязан, огромным ледяным колом. Подобную реакцию отпрыска Тоширо счёл первым звоночком - всё же не каждый взрослый представитель клана сможет так быстро материализовать столь крупный кусок льда.
- Поздравляю, сын, - сказал тогда гордый отец, - теперь ты генин клана Юки! Поприветствуем нашего нового воина и защитника!
Немного пришибленный мальчик не сразу заметил овации в его честь, зато когда заметил, приосанился и постарался улыбнуться так, чтобы это получилось не слишком вымученно, что было по достоинству оценено старшими воинами. Наследника клана не била дрожь, он не ронял слёзы и не размазывал сопли, а главное - не блевал в кустах.
