Мы проносились мимо городов. Я наблюдала за ровными, идеальными постройками на берегах реки: одни дома тянулись вверх, словно пытались коснуться облаков, а другие – были плоскими, квадратными, с маленькими окошками и совсем без стекол. Деревни тоже не остались без моего внимания. Там, где жили обычные люди, всегда царила атмосфера бедности и запустения: покосившиеся лачуги, покрытые черной, матовой копотью; шалаши из обугленных веток; ссутулившиеся жители, навьюченные тяжелыми корзинами.
– О чем задумалась?
Я вздрогнула, совсем забыв о том, что все это время Катарина находилась рядом.
– Обо всем и ни о чем. – Пожав плечами, я в очередной раз ощутила непонятный приступ подкатившей тошноты и чувство жара, возникающее где-то в районе недавно пораненной руки. Несколько раз глубоко вдохнув, я зажмурилась.
– Ты в порядке?
Я понимала, что мое состояние не останется незамеченным.
– Наверное, укачало. Не каждый день, знаешь ли, путешествуем на корабле.
Мои слова удовлетворили пытливый ум Катарины, и она согласно закивала.
– Так отдохни! Эргон говорил, что мы можем спуститься в каюты, их здесь много, каждому хватит.
Этот момент я прослушала, потому что тогда мне стало дурно. Но весть о том, что отдельная каюта будет у каждого, меня заметно приободрила.
Под пристальным взглядом Эргона я спустилась в трюм, прижимая ладонь ко рту и стараясь удержать равновесие. Душный, спертый воздух с витающей взвесью пыли только усиливал приступы тошноты.
– Столько дверей, и все заперты. Отлично, Тень, надейся, что тебя не вывернет прямо на дощатый пол, иначе Эргон вытрет его тобой, как половой тряпкой, – бурчала я себе под нос, пока брела по узкому коридору, о стены которого я билась, когда в очередной раз корабль кренился, петляя по крутым рукавам реки.
– И эта закрыта. Чтоб тебя.
Прижавшись спиной к горячему дереву, я устало прикрыла веки.
– Тень?
Заботливый, мягкий голос донесся сквозь шум волн, и я открыла глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом Айла.
– Ты в порядке?
Нет, конечно же, в порядке я не была, а мысли о том, что со мной действительно творится что-то странное, пугали, но я вымученно улыбнулась.
– Путешествие дается нелегко.
Нахмурившись, Айл как-то странно оглядел меня.
– Тебе нужно прилечь, я провожу тебя в каюту.
Каюта оказалась маленькой, узкой и душной, с одной кроватью и тумбочкой, на которой стояла покосившаяся восковая свеча. После моего многозначительного взгляда Айл ретировался, не забыв щелчком пальцев зажечь свечу и пожелать мне хорошего отдыха. И сейчас я, взобравшись на твердую постель, задрала рукав, чтобы рассмотреть свою ноющую руку. На кисти, перечеркивая голубые вены, зияла рана с бугристыми, неровными краями.
– Какого? – прохрипела я, продолжая разглядывать. – Ты же затянулась!
Словно в ответ на мои слова, кожа треснула сильнее, расползаясь, и я вскрикнула от режущей боли – такой сильной, что из глаз брызнули слезы.
– Нужно показать кому-нибудь, – прошептала я, проваливаясь в зыбкую темноту от вспыхнувшей боли, разлившейся по всему телу.
Лба коснулось что-то прохладное, и я хрипло застонала, разлепляя веки. Несколько раз моргнув, чтобы прогнать тьму, я вгляделась в принимающие четкость образы. Сначала мне показалось, что надо мной склонилось несколько человек, но когда взгляд сфокусировался, я поняла: человек один. И не человек. И комната была не моя.
Заметив мое пробуждение, Безликий так и замер с мокрой тряпкой, не донесенной до моего лба.
– Что?.. – прохрипела я, так и не сумев закончить фразу.
Он наклонился, и на секунду мне показалось, что дымка Тьмы, скрывающая его лицо, поредела, являя очертания.
– Теперь уже все позади, Тень, – выдохнул он обреченно.
Легкое касание к вискам снова погрузило меня в тревожные сны.
Безликий сидел за столом, склонившись над пожелтевшими от времени свитками, но мыслями он был не здесь. Перед глазами застыл облик светловолосой девчонки, и Деас сильнее сжал кулаки. Его тяга к смертной раздражала, а еще никак не вязалась с тем, что он собирался с ней сделать. А он был уверен, что обязательно осуществит задуманное. Прикрыв веки, Безликий ушел в пространство, чтобы посмотреть, что делает эта Светлая. И застыл, увидев ее, сжавшуюся на жесткой постели. Лоб девчонки покрывали крупные капли пота – они змейкой скатывались по вискам, а ее тело била крупная дрожь.
– Какого черта? – начал было он, но вздрогнул, когда ее тело выгнулось, а с губ сорвался тихий, хриплый стон. Тонкая кисть повисла, показывая рваную, сочащуюся слизью рану. Выругавшись, Безликий упал на колени, хватая ее ледяную руку и принюхиваясь.
– Проклятие мертвой деревни, – выдохнул он побелевшими губами.
