Между делом, Кирос уже успел войти в раж и вовсю колдовал у воды, заставляя ее выделывать невероятные вензеля. Он без особого напряжения создавал миниатюрные ряды танцующих фонтанов, и даже умудрился явить миру небольшой гейзер. Задетая завесой брызг толпа с восторженными воплями аплодировала искусному чародею, но на меня его трюки мало подействовали. Такую простоту можно и с закрытыми глазами соорудить. При наличии навыка, конечно.
- А теперь отойди, - потеснила фокусника и, направив мысленный поток к морю, предприняла попытку заставить волны слушаться нового дрессировщика.
Не просто представить, каково же было мое удивление, когда я, воздев руки к небесам, попыталась создать витиеватую полосу тумана - самый лучший и излюбленный из моих трюков - но вода, вопреки ожиданиям, осталась такой же невозмутимой, неподвижной и спокойной! Сзади раздались приглушенные смешки, однако я не пожелала сдаться.
Зайдя в воду по щиколотку, с удвоенным упорством повторила задуманное. Никакого результата. Волны оставались такими же нетронутыми, лишь на самой поверхности воды в какой-то момент прошлась мелкая рябь, как от легкого дуновения ветерка.
Некоторое время потерянным взглядом смотрела вдаль, а потом неуверенно оглянулась на толпу.
Казалось, ничего иного они и не ждали. Ну и позорище! Надо же, так грандиозно опростоволоситься и выставить на посмешище свое доброе имя. Да еще и коллег подвела! Теперь весть о моем бахвальстве наверняка разнесется далеко за пределы этого острова, и о пиратах будут думать не как об отчаянных головорезах и смелых разбойниках, а как о вечно пьяных хвастливых болтунах.
Совершенно расстроенная и потрясенная, вышла на берег. Наверняка здешняя синька так сильно повлияла на организм, что на время отбила всяческую способность к магии и даже чудо-водичка хитрого бармена оказалась бессильна.
- Ну тебя к черту, забирай свой выигрыш! - безнадежно махнула рукой и, пребывая в крайнем расстройстве духа, побрела прочь. Теперь репутация флибустьеров оказалась изрядно подпорчена моими стараниями. Однако, несмотря ни на что, следовало уходить с достоинством. Пусть знают, что пираты могут не только рисоваться, но и держать слово.
Луна, застрявшая на небесах, подобно призрачной узнице в опостылевшей темнице, прекрасно освещала берег и серебрила сонную водную гладь. Пару раз попыталась вновь привести море в чувство, но оно лениво и нехотя разбивало мои тщетные потуги в пух и прах. Надеюсь, к утру слабость пройдет. Не мог же дар исчезнуть на пустом месте! А книгу как бы невзначай забыла в трактире. Кому надо, пусть забирает. Она и так принесла достаточно неприятностей.
Когда надоело в одиночестве бесцельно бродить по песчаному берегу, подумала о том, что следовало бы поискать кого-нибудь из своих. Вместе грустить всяко веселей! Но никто на пути так и не попался. Ни Ерса, ни Урона, ни Фалли и даже Гоца не оказалось поблизости. А вспомнив о Ханни, я вновь ощутила острейшее желание выпить.
Однако долго плутать по волшебному острову не пришлось. В какой-то момент я расслышала чьи-то одинокие пьяные рулады и двинулась на голос. Возможно, мне это только почудилось, но звучавшая в ночи айода показалась подозрительно знакомой.
Приблизилась, разглядела темный силуэт певца, уединенно устроившегося под кустом пахучей спиреи. Ботфорты певуна примостились в сторонке, а голые ступни одиночки оказались по щиколотку зарыты в теплый песок. Я беззвучно опустилась рядом и последовала примеру любителя музыки. Скинула сапоги и поставила рядом. Окунув стопы в нагревшийся за день песок, с интересом взглянула на поющего бобыля.
Из-за темноты рассмотреть как следует его лицо так и не удалось. Но вот голос... Этот душевный драматический баритон не оставлял никаких сомнений в том, что когда-то, возможно, очень давно мне уже доводилось слышать его. Он звучал словно из совершенно другой, чуждой жизни, внушая трепет, заставляя внимать ему, сопереживая. Да и песни, которые исполнял сей мнимый трувер, показались родными. В какой-то момент даже пробовала подпевать. Решив подождать, пока он не закончит, не стала прерывать. Пусть поет. Всегда любила слушать красивые песни, будучи слегка навеселе.
- Болит мое сердце хмельного пирата,
Не нужно мне в жизни ни денег, ни злата.
Одной лишь свободой я грежу ночами,
Она обогреет своими лучами
Получше, чем солнце в беспасмурный день.
Вдали я услышу разгульную трель
Мелодии ветра. С ней вновь повстречавшись,
Хочу, чтоб момент сей уже не кончался.
"Сердце хмельного пирата", хм, звучит интересно. Неужели посчастливилось натолкнуться на флибустьера? Обычный музыкант вряд ли будет слагать стишки от лица разбойника. А, между тем, романс подходил к завершению.
- Впредь безразлично, хоть шторм, а хоть буря.
А можно и сразу же кракену в зубы!
Давно я обвенчан с красоткой своей -
Царицей небес, королевой морей!
Доведя песнь до конца, питомец муз отхлебнул из бутылки, закурил самокрутку, затянулся и только тогда заметил слушателя.
