– Снежана сказала, что договорилась встретиться с подругой, – отвечаю вместо неё, а от натужной улыбки сводит скулы. – Но, похоже, передумала… И правильно, дома теплее.
И мою Белоснежку, наконец, посещают какие-то мысли – она срывается с места и уносится, а Надежда за ней с градом вопросов. Ой, да будь что будет, но без меня. Бесит уже эта семейка е*анутых партизан. Я не собираюсь больше никого ждать и вожусь с замком на двери, когда вырисовывается Артур в банном халате. Ненавижу халаты на мужиках – пидорский прикид.
– Здорово, Ихтиандр, – не скрываю презрения, – я уж думал, ты там захлебнулся.
– Уже уходишь? – с заметным облегчением спрашивает он.
– А ты меня проводишь. Пару вопросов и свободен. Как, кстати, твои фаберже – не побились?
– Не понял…
– Яйца целы, спрашиваю?
– Это был первый вопрос? – Соболев злобно ухмыляется.
– Ты ещё провожать меня не вышел, умник, – рычу на него и распахиваю дверь, чтобы выйти.
– Женечка, ты нас уже покидаешь? – Надежда спешит ко мне, подходит почти вплотную и тянет лицо для поцелуя. Я очень хочу отстранить её от себя и свалить отсюда быстрее, но вместо этого целую женщину в щёку, благодарю и вежливо прощаюсь.
– Проводишь? – напоминаю Артуру, и тот с неохотой тащится за мной в комнатных тапках.
Мы молча спускаемся на один лестничный пролёт и, когда я слышу, как хлопает дверь в квартиру Соболевых, задаю свой вопрос:
– Скажи мне, Соболь, а с чего это Диана вчера пыталась лишить тебя самого дорогого?
– Это ты у меня спрашиваешь? – он щурит глаза и кривит губы.
– А ты видишь здесь кого-то ещё? – я переступаю с ноги на ногу, а халат резко отпрыгивает. Нервный он какой-то.
– Лучше спроси у этой бешеной суки, – Соболь потуже затянул пояс на своём пидорском прикиде и принял оборонительную стойку. Никогда я ещё не пиZдил мужиков в халате.
– Спросил бы, но пока не могу. Дианы сейчас нет в городе, но мне интересно другое – никак не могу понять твою реакцию на её выходку.
– А что я должен был сделать, в морду дать?
– За испорченные портки – ничего, а за угрозу яйцам я бы ногу вырвал.
– А я не так воспитан, – Соболев ухмыляется, а мне до зуда в костяшках хочется стереть эту мерзкую ухмылку с его тщательно умытой рожи.
– То есть, если завтра Диана решит отрезать тебе член, ты будешь покорно стоять с коробочкой?
Соболев тяжело вздохнул.
– Послушай, Женёк, к чему все эти вопросы?
– Хочу понять, почему она именно с тобой так поступила. У неё зуб на тебя – это же ясно. За что, Соболь?
– Вообще-то… это не твоё дело, но я всё же отвечу. Это лютая детская обида. Когда-то я назвал её чуркой черножопой, а она это плохо восприняла и пообещала, что я сильно пожалею о своих словах. Девка была злая, как собака, а после смерти матери совсем с катушек слетела, – Артур уже успокоился и выглядит вполне расслабленным, а моё желание зарядить ему в табло становится навязчивым.
– Чурка, значит? То есть, ты травил мелкую сироту? – перевариваю услышанное и понимаю, что этого как-то маловато для мести, но всё же комментирую: – Что ж, тогда я её понимаю.
– Ой, Женёк, только не надо взывать к моей совести. Я тогда был ненамного старше её, а дети, сам знаешь, жестокие существа. Се ля ви! – Соболев разводит руками и отчего-то выглядит довольным.
– А ты знаешь друзей, с которыми вчера отдыхала Диана?
– Откуда? – Соболь искренне удивился. – Я и её-то толком не знаю, и к её свите не присматривался.
– Странно, а они тебе вчера привет передали, – сощурившись, наблюдаю за его реакцией.
– Кто? – недоумение Соболева настолько реально, что мне уже думается, а не дурак ли я.
– Конь в пальто! – Дальнейшие расспросы не имеют никакого смысла, но я надеюсь ещё на одного «языка», только вовсе не уверен в том, что Снежана поняла меня верно и ничего не перепутает. – О, кстати, чуть не забыл, – я вытащил из заднего кармана несколько сложенных купюр и протянул Соболеву. – Держи сдачу, ты вчера немного переплатил, но я тебя понимаю – такой стресс получил.
Он поморщился, но деньги взял.
Сверху послышался звук открываемой двери и раздался голос Надежды:
– Снежочек, не забудь купить молоко на обратном пути.
– Не забуду, – прозвучал недовольный писклявый ответ.
Я сразу понимаю, что мне здесь делать больше нечего и со всей дури хлопаю Соболя по плечу.
– Ладно, Артур, бывай.
Соболев слегка покачнулся и поморщился от дружеского жеста, но волнует его сейчас другое – он явно не желает, чтобы я пересекался с его сестрой и старается меня задержать:
– Погоди, Женёк, а кто мне привет-то передавал вчера?
– Дианины друзья. Сами подошли и попросили передать привет Артурчику. Похоже, они тебя любят – вон, как ласково называют.
– А Диана что? – задора в его голосе резко поубавилось.
– А она следом за тобой свалила. Честно говоря, я думал, что добить решила, вот и приехал сегодня проститься с твоим истерзанным, оскоплённым трупом. Но ты ничего, неплохо выглядишь, – я уже откровенно веселюсь.
– Ушла за мной? – бормочет Соболь почти шёпотом.
– Ага! – радостно подтверждаю. – Кстати, а сколько лет твоей сестре?
– А тебе зачем? – ощетинился он. – У женщин не принято интересоваться возрастом.
