Я смотрю на задумчивого, погрустневшего друга и мне хотелось скулить от досады.
– Так, Витёк, а теперь звони Дашке, и пусть немедленно приезжает. Скажешь, что во всём признался и нечего её за нос водить, она не заслужила этого.
Когда примчалась взволнованная и испуганная Дашка, мы уже дождались закуску и ополовинили бутылку. А прикончили мы её уже втроём под Дашкины рыдания и раскаяния, мои возмущения и Витькино хмельное умиротворение. Уже в присутствии подруги я вручила Витьку обещанный подарок – портмоне из кожи крокодила. Когда-то он мечтал о туфлях из шкуры грозной рептилии, но, уверена, что мой подарок гораздо практичнее. Счастливый Витёк расцеловал меня и принялся перекладывать из старого портмоне деньги и документы, цокая языком и дурашливо кривляясь.
– Ни фига себе, это что, натуральный крокодил? Та-а-ак, а почему моя сумка не из крокодила? – Дашка свела брови к переносице и подбоченилась. – У Витьки подарок круче.
– А это потому, что я не только Динкин друг, но и брат. – Витёк многозначительно задрал вверх указательный палец. – А ты просто корыстная и жадная подружка-свистушка. Дин, ты ей продуктовую сумку, что ли, подарила?
– Му-гу, дизайнерскую авоську, – подтвердила я. – Даш, на твою кошёлку ушёл бы целый крокодил, а на Витькин подарок только хвостик.
– О-о, хвостик! Могу себе представить, – захихикала пьяная Дашка, а я облегчённо выдохнула.
Напряжённая атмосфера понемногу разрядилась, и текила немало этому поспособствовала. Когда мы начали обсуждать предстоящий поход в ресторан, Дашка спросила с ехидством:
– Я надеюсь, подруга, ты больше не планируешь приглашать на встречу Витькину жену?
Мы втроём переглянулись и заржали.
– Что-то маловато вашей текилы, ребзо, надо послать гонца, – заплетающимся языком выдала Дашка и многозначительно покосилась на Витька.
– Офигела, мать? Мало ей литра! А на работу тебе сегодня не надо? – Витёк попытался образумить подругу.
– На работу мне завтра, а сейчас у меня досуг в компании любимой подруги, имею право расслабиться.
– Даш, – позвала я и кивнула на большие настенные часы, маленькая стрелка которых указывала гостям на выход, – завтра уже давно настало, ты не протрезвеешь.
– Ни хрена себе, мы загуляли. А ты что, Ди, нас уже выпроваживаешь? Настогребенили мы тебе? – Дашка в своей излюбленной манере попыталась надавить на мою совесть.
– Настогребенила мне только одна пьяная и горластая баба, но, если она перестанет возникать и не будет своим ором будить гостей отеля, то может оставаться до утра, – с недоброй улыбкой ответила я подруге.
– Ну, тогда всё – работа отменяется. Витюш, наливай! – радостно заорала Дашка. Чихать она хотела на гостей отеля.
– Да нечего наливать, – развёл руками Витёк. – И вообще, хорош уже горланить, где ты будешь искать бутылку в это время? Завтра в кабаке погудим, – он притянул к себе неугомонную Дарью и звонко чмокнул в висок.
– Фу, какие вы скучные, пресные… А где жажда приключений, полёт фантазий? – подруга вывернулась из Витькиных рук и вскочила на ноги. – Так, друзья, вперёд за бутылкой и навстречу приключениям!
– Усядься, у меня игристое есть, – Витёк потянул Дашку на себя.
– Вот сам с ним и играйся, а я предпочитаю напитки для взрослых.
А ведь я и не знала, какая Дашка бывает необузданная, стоит ей только вдохнуть алкогольные пары.
– Даш, присядь уже, я сейчас закажу добавку, – смирившись с неизбежным продолжением ночного загула, я направилась к стационарному телефону. Надеюсь, в маленьком тихом отеле найдётся достойный напиток для моих поздних гостей и, желательно, в небольшой ёмкости.
– Я тебе что, половинкина сестра? – возмутилась Дашка, когда Витёк наполовину наполнил её рюмочку.
– С кем я связался? – он тяжело вздохнул и наполнил рюмку до краёв.
– Давно бы так, – с удовлетворением покивала Дашка. – Итак, я предлагаю выпить за нашу леди Ди. Хоть она теперь и благородна мадама в модном французском туалете, а всё ж своя!.. Так пусть на её жизненном пути возникает больше хороших людей – таких вот, как мы с Витюшей. И… – она посмотрела на меня пьяным взглядом, – …и пусть у неё хотя бы прыщ на носу вскочит.
– Это ещё к чему? – удивился Витёк, а я лишь закатила глаза.
– А потому что нельзя быть на свете красивой такой! – торжественно провозгласила Дашка и в один глоток осушила огненную воду.
К утру, заняв все спальные места в моём номере, мы втроём, умиротворённые, уплыли к Морфею, наполняя небольшую комнату тяжелым духом дружеских посиделок.
Женя
– Жека, ну ты что вяленый такой? Ты только глянь, какие тёлочки вокруг пасутся… Хотят тебя – аж все трясутся! Ху-га-га! Во меня прёт – Лермонтов, бл@дь! – Геныч заржал дурным громовым смехом.
– Геныч, отвали.
