– Ой, да ладно, это я так, к слову, – отмахнулась Дашка. – И вообще, чтоб ты знала, я уже давно выбрала тебя, а Витюше просто стоит привыкнуть к тому, что ты теперь с нами в неизменном статусе лучшего друга. Впрочем, так же было всегда, только сейчас ему нужно понять, что его мечта подохла на корню, и научиться с этим жить. Пусть уже спускается с небес и мечтает о земном, понятном и доступном.
Дашка говорит абсолютно спокойно и уверенно, а у меня сердце кровью обливается. Я не верю, что она выбрала меня и не желаю для неё этого выбора… и отчего-то чувствую себя виноватой. С ними я снова становлюсь прежней ранимой Динкой. Не могу удержаться и порывисто обнимаю подругу.
– Дашка, не надо никакого выбора, просто поступай как чувствуешь. А я всё равно тебя люблю и… ты прости меня.
Она подозрительно шмыгнула носом и проворчала:
– Му-гу… Платье наденешь?
– Хорошо, – я смеюсь, – но с одним условием! Поступим так – я надену это платье, а ты примешь от меня платье в подарок, идёт?
Пыхтя, подруга выбралась из моих объятий.
– Дин, если ты хочешь компенсировать мне моральный вред…
– Дура! – перебиваю её и пытаюсь разозлиться.
– Не без этого, – легко соглашается она, гася мою злость. – Или ты пытаешься устроить так, чтобы я от тебя не отставала? Не выйдет, дорогая. Даже если ты напялишь на себя пыльный мешок из-под картошки, то всё равно будешь выглядеть круче, чем я в свадебном платье. Так что смирись, подруга, – ты непобедима, и я смирилась с этим ещё в далёком детстве. К тому же, ты мне не конкурентка – нашим простым смертным мужикам лучше х*й в руках, чем пи*да в облаках, а мечтатели-шизофреники мне не интересны, пусть пыхтят вручную.
Дашка говорит настолько серьёзно, что я не могу сдержаться и начинаю хохотать.
– А че ты ржёшь-то? Всё так и есть.
– Даш, не мели чепухи. Лично я никогда нас не сравнивала, но всегда видела и знала, что ты очень хорошенькая. И пойдём уже выбирать тебе платье.
– Да кто бы спорил! А потом и за шубкой сходим, чтобы я не чувствовала себя ущербной, – выдала Дашка.
– Да не вопрос, – весело соглашаюсь, а подруга фыркает.
В кремовом длинном платье, отливающем золотом, Дашка просто восхитительна.
– Да-а, Динка, теперь ты рискуешь померкнуть на моём фоне, похоже, я себя недооценивала, – довольная своим отражением, подруга крутится перед ростовым зеркалом в примерочной, но, увидев ценник, она округлила глаза и запротестовала.
Но, как обычно, я смогла быть убедительной, и мы прикупили ей ещё туфли и бельё. Дашка ещё продолжает пыхтеть и ворчать, как старая бабка, но уже не слишком убедительно. А выслушав мои аргументы, что за все пропущенные дни рождения я должна ей гораздо больше, она кивнула и заявила:
– Теперь это платье будет моим любимым. Я надену его на Новый год, 8 марта, потом на твой день рождения, потом на Витькин, и на свой.
– Даш, на твой день рождения у тебя будет новое любимое платье, которое ты наденешь на Новый год, потом на 8 марта… – хохоча, как ненормальные, мы, наконец, покинули магазин.
– А тут ничего, миленько, – Дашка придирчиво осматривает стильный интерьер маленькой кофейни.
До назначенной встречи в ресторане с нашими мальчишками ещё остаётся уйма времени.
– Это местечко мне напоминает Париж, – говорю очень тихо, словно боясь спугнуть и развеять эту волшебную атмосферу, напомнившую мне любимый город.
– Так любишь Францию? – в голосе Дашка просквозили ревностные нотки.
– Париж люблю… и очень скучаю, – честно признаюсь ей.
– Любишь больше, чем Родину? – Дашка сузила глаза, и мне стало смешно.
– Я не знаю, Даш, я люблю свой город и очень тосковала по нему, но Париж… – я мечтательно закатила глаза.
– Пока ты не пригласишь меня в свой хвалёный Париж, даже не надейся, что я тебя пойму. Ишь ты, француженка, мадам Шеро, едришь-париж!
– Мадемуазель! – возмущённо исправляю я.
– Ой, да пофиг!
Официантка принесла нам кофе и пирожные и пожелала приятного аппетита.
– А я смотрю, тебя не пугает жирная задница, – Дашка кивнула на блюдо с десертом, отщипнула крошечный кусочек и, положив на язык, довольно замычала.
– Мы с ней уже давно договорились – я даю ей хорошую нагрузку, а она прощает мои маленькие слабости.
– В детстве она у тебя не была такой сговорчивой, – заметила Дашка и тихонько воззвала в разрисованный потолок: – Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы все калории пошли мне в сиськи! – после чего она жадно накинулась на пирожное, а я расхохоталась.
– Уверена, что парочка дополнительных кэгэ лишними для тебя не будут, – замотивировала я подругу, но та сделала страшные глаза и так яростно замотала головой, будто я уже собственноручно навесила на неё эти самые килограммы.
Прикончив десерт, она откинулась на мягкую спинку кресла и хитро сощурилась…
– Слушай, Динка, мне не даёт спокойно жить один вопрос – почему у тебя нет мужика?
Ох, зря неугомонная Дашка полезла в эту кухню, но обижать её мне не хочется, поэтому отвечаю честно:
