У отца чуть паралич не случился. Но француженка меня снова уделала:
– Я не вполне уверена, что Вы подразумевали под словом «папики»…
Она воспитывала меня, не теряя улыбки, опустила, сука, ниже канализации, а во мне бушевали стыд и ярость.
Да, малышка, то место, которым я впитал твою отповедь, сейчас люто покраснело и напряглось. Нам всем повезло, что я в штанах. Вот я конь педальный, хер меня сюда принёс. Эта малолетняя гюрза жалила больно и без промаха. Бля…, я с ней не справляюсь, и это бесит, сука! Удавил бы гадину голыми руками.
– Я смотрю, ты очень борзая и самоуверенная.., – Ой, деби-и-ил... Но ничего остроумного в голову в этот момент не приходит, а все силы брошены на то, чтобы скрыть дрожь в голосе. И в руках, бля*ь.
– С языка снял, – улыбается француженка.
Будь мы наедине, она бы уже извивалась подо мной и повизгивала, а не ядом плевалась.
– Это ты такая только в кабинете моего отца?
– А ты хотел бы со мной уединиться и проучить по-пацански? – она открыто смеётся надо мной.
– Вот именно, проучить. Уж я бы нашёл для твоего языка более достойное применение.
У меня реально сорвало крышу, если я позволил ей понять смысл моих больных фантазий. Но эта сука не выглядела оскорблённой и развеселилась ещё больше:
– Это какое же, позволь полюбопытствовать и предостеречь заодно. А то ведь в комплекте с языком у меня ещё имеются крепкие зубы, – и она так громко клацнула зубами, что мой рвущийся наружу член вмиг испуганно скукожился. Шах и мат!
И вдруг взорвался отец, чем спас меня от харакири. Он негодовал, стыдил меня, а я с ним даже не спорил. Да что там говорить – он был абсолютно прав. И почему он раньше меня не заткнул? А лучше бы выпер меня из кабинета, потому что сейчас самое время свалить отсюда, но мои ноги приросли к полу, а взгляд к чертовке Эсмеральде.
И вот тут она выбралась из своего глубокого кресла, и все мои внутренние раскаяния развеялись, как дым по ветру. Мой мозг просто не способен заниматься самобичеванием в момент охоты. Как в замедленной съёмке я с жадностью смотрю на Диану, не пропуская ни один изгиб, ни единого движения – грациозная и опасная. Слишком опасная для моего самообладания. Фигура баллов на девятьсот по стобалльной шкале – идол всех фитоняшек. Интересно, суккубы – это чистая мистика или всё же они среди нас? И, боюсь, совсем близко, как подсказывает мне воспалённое воображение.
Гостья задержалась рядом со мной, чтобы я смог облапать похотливым взглядом её грудь, и произнесла:
– Ну, слава богу, малыш вернулся, а я уж думала, мы тебя теряем.
Ну, и кто из нас охотник, а кто жертва?
Диана, улыбаясь, проследовала к двери, а я, проглотив неуместный комментарий, залип на её задницу. Неожиданно включилась резервная память:
“ …Я всё равно тебя когда-нибудь возьму –
Одну или вдвоём с Парижем.”
С Маяковским мы всегда были на одной волне.
И где ты был, Вован, пять минут назад, когда у меня язык к нёбу приклеился?!
Лишь когда дверь за Дианой закрылась, я обратился к отцу:
– Пап, твоя французская гостья сама меня провоцирует, ты видел?
– Женя, скажи мне, что это сейчас было? – глухо спросил отец.
– Это, папа, была самая ох*ительная в мире задница, – выдал я то, о чём думал.
– Это да, но я сейчас о другом, – отец устало потёр виски, – ты что мне тут устроил, совсем охренел?
– Да ладно, всё же нормально. Она и не обиделась даже. У неё, вон, не язык, а змеиное жало. Слушай, пап, а откуда вообще взялась эта Диана? Я не прямо сейчас имею в виду.
– Она сама вышла на Соколова со своим суперпроектом. Увела его каким-то чудом у Поля Тома, а ведь Соколов его два года окучивал, такие бабки предлагал, а она нам его сама привезла на блюдечке, ещё и тендер нам выиграла. Мы даже ни озаботиться, ни разволноваться не успели. И взяла она немного, хотя, сколько ещё попросит, неизвестно. Но мы, один хрен, в шоколаде. Она, кстати, хочет быть акционером. – Отец многозначительно посмотрел на меня.
Ага, сейчас эта наглая стерва начнёт безбожно доить нашу компанию, а стадо акционеров устроит показательную битву за её внимание.
– Ждёт, что мы поделимся? – цежу сквозь зубы, готовя обличительную речь.
– Нет, она хочет выкупить акции, – похоже, что отец в восторге.
– Надеюсь, не мои? Ни хрена себе – бабла у этой мелкой! Хотя, с её-то данными, наверняка, несложно зарабатывать. Или просто брать... А чё, зайдёт, к примеру, в автосалон BMW со своей фирменной улыбочкой, стрельнёт глазами и поздоровается для усиления эффекта. И всё – может выбирать любую тачку и ехать по делам, не расплатившись, – весело фантазирую я, осознавая, что в этой шутке лишь доля шутки.
– Ну, да, наверное, ты прав – кто на что учился, – задумчиво резюмировал отец.
– Слушай, пап, только давай по-чесноку, у тебя с ней ничего не было? – забросил я удочку.
– Ты дурак, что ли?! – искренне удивился отец.
– А в планах есть? Мне просто важно, – я не сдаюсь.
