— Прапрадед. — Поправил Юзеф, — даже можно еще несколько «пра» поставить. Теперь вы понимаете, что я имею такие же права на поместье, как и Олег? Мой брак с Натальей лишь попытка восстановить справедливость. Две ветви рода вновь объединятся.
— Но Олег не стал слушать.
— Он — глупец. Жадный глупец и сноб. Видите ли, он не мог допустить, чтобы к его драгоценной сестре сватался какой-то доктор. А я всего в жизни добился сам, тогда как ему с рождения достался и титул, и деньги, и возможности. Окажись он на моем месте, еще не известно, выжил бы или нет! А он посмел заявить, будто бы я — безумец. Я — безумец! — Юзеф замолчал, пытаясь успокоиться, видимо, давнишний разговор ранил его куда сильнее, чем можно было бы предположить.
— Я безумец, тогда как он такой же незаконнорожденный, как и я. Мы были равны, просто ему больше повезло. Когда я упомянул об этом, Олег пришел в ярость, он избил меня, представляете?
— Ужасно.
— Я обратился с жалобой в полицию, но они лишь посмеялись. Вам следует навести здесь порядок!
— Всенепременно. — С чистым сердцем пообещал Аполлон Бендиктович. — Скажите, а Наталья знает о… О вашем происхождении.
— Нет.
— Отчего же?
— Ну… — Охимчик смутился. — Мне бы не хотелось, чтобы она думала, будто бы мною движет меркантильность. Она милая девушка, добрая, не чета братьям, те настоящие выродки, что один, что другой. Я надеюсь, что теперь, когда меж нами не осталось больше преград, Натали согласится стать моей женой, я буду хорошо заботится о ней. Женщине не следует оставаться одой, понимаете?
— Понимаю. — Аполлон Бенедиктович понял одно: любовью тут и не пахнет, Охимчик одержим идеей занять «подобающее» ему место. Ни мало не задумываясь о том, что события двухсотлетней давности вряд ли могут служить достаточно веским аргументом сегодня. Зато с оборотнем хоть прояснилось, нету оборотня, как и предлагалось.
— И вообще я имею право на все!
— И на золото?
— Какое золото? — Пан Охимчик насторожился, точно лис, почуявший запах охотника.
— То, которое князь Богуслав Камушевский на болотах потерял.
— А, проклятый клад… — Юзеф засмеялся, будто бы услышал донельзя забавную шутку. Смех у него был неприятный, похожий на кашель чахоточного больного, и Аполлон Бенедиктович испытал сильное желание пересесть подальше, чтобы не заразится этим смехом-кашлем.
— Хотите сказать, что его не существует? Еще одна сказочная история?
— Отчего же, существует, однако ж найти его не возможно.
— Проклятье?
