Тони сморщила нос. Но математика — коварное явление. Если ей восемнадцать, то ритане Розалии около сорока лет, точнее она не знала. А значит, ее отцу может быть в районе семидесяти. Нет, не возраст для мужчины.
— А при чем тут Роман?
— Так лет тридцать тому у него связь была с какой-то путаной. Вот, и Роман родился. Что уж там с его матерью было, неизвестно, сам он помалкивает, но точно знаю, что ему было лет пятнадцать, когда он к отцу явился.
— Тот пришел в восторг?
— Ага, — хохотнула Рита. — Особенно его супруга. Говорят, половина сервизов в доме пострадала. И голова мужа заодно.
— Как это… непрактично, — посетовала Антония. — Я бы взяла сковородку или скалку. Небьющиеся.
Девушки переглянулись и прыснули.
— Ну так то вы, ритана. А там началось… веселье. А все ж — сын. На помойке не бросишь. Но и супруга твердо сказала, что в ее доме этой нечисти не будет.
— Ага…
— Пробовал купец его в торговлю пристраивать, но что-то там не сложилось. Вроде как воровать Роман начал или на непотребных девок все спускать…
— Верю, — кивнула Тони.
— Кто другой его и подавно не потерпит. Вот и пришлось пристраивать незаконного сына к зятю.
— А ритана Розалия…
— Скрипит зубами, но терпит, чтобы материнский покой не нарушать.
Антония задумчиво кивнула.
Действительно, будешь тут и скрипеть, и терпеть, чтобы незаконный сынок глаза матери не мозолил. Хотя лакей он, вроде как, неплохой?
Этот вопрос она Рите и задала. И получила в ответ кивок.
— Ну да. Сам-то Роман так ни к чему особо не приспособлен, мозгов у него не хватает свое дело начать или еще как в жизни устроиться. А тут и при деле, и смотрится неплохо…
— Потому он и попытался, — кивнула своим мыслям Тони.
— Да не только, ритана, — хохотнула Рита. — Вы сами подумайте, вроде как девица, из деревни, то ли оставят ее в доме, то ли нет, а нравы, говорят, в провинции вольные? Вот он и разлетелся, мол, я ее поддержу, а она меня отблагодарит…
— И как он меня поддерживать собирался? За какое место?
— Так рассказать что и как в доме, с кем дружить, с кем враждовать…
Антония фыркнула и вонзила крепкие белые зубки в плюшку. Так раскрылась ей еще одна тайна горделивого семейства Араконов. Но почему-то она не сомневалась — не последняя.
***
— Синьора Луиса?
Антония забежала к владелице магазинчика совсем ненадолго. И тайком.
Да, у нее уже появилась своя тайна, маленькая, но все же. Ключ был, калитка была — почему бы и не прибежать пару раз к хорошей знакомой?
Ладно-ладно, не так, чтобы хорошей, но ведь других и вовсе нет? А с синьорой Луисой можно не притворяться.
— Тони, рада тебя видеть!
— Что-то случилось? — правильно определила радость Антония. — Чем я могу помочь?
— Ты ж темный маг, хоть и непроявленный…
— Ну да.
— Можешь со мной сходить?
— Куда? — удивилась Антония.
— Стервятничать, — коротко и емко выразилась синьора.
Антония посмотрела, ожидая продолжения. И синьора Луиса рассказала, что люди, увы, смертны. Это плохо. Но для ее маленького дела хорошо, что послед людей остается наследство. И часто — наследники, которые плохо представляют его ценность.
Вот тут и приходит к ним в гости синьора Луиса.
От служанок, от своих агентов она знает, кто, где, что, когда… приходит и предлагает свои услуги. Иногда — очистить дом, вывезя все старье на помойку, да и такое бывает. Ей даже за это доплачивают.
Стоит ли говорить, что антиквариат отправляется не на помойку, а в магазин?
Иногда покупает за песеты то, что в других условиях стоит полноценные реалы. Иногда и полную цену платит, зная, что отобьет свое в другом месте.
Вот, к примеру. Фигурки мастера Маринеско стоят бешеных денег. Фарфор, который он создавал, не теряет своего очарования и спустя века. Цвета яркие, лица словно живые… энергетика от них такая — вот коснешься и они оживут! И они пользуются бешеным спросом.
Такую фигурку синьоре отдали за пятьдесят реалов. Дамы с собачкой.
Но продала она ее за тысячу пятьсот реалов.
Антония рот раскрыла от названной суммы.
— Но… почему?
— Потому что знаю коллекционера, который хотел дополнить серию. Маринеско творил именно сериями. К примеру, парк. Дама с собачкой, мужчина с тросточкой, играющие дети, дуэнья на скамейке, монашка…
— Ага, сообразила Антония. А если серия не полна…
— Коллекционер — это болезнь. Не опасная, но почему бы ей и не воспользоваться?
Антония кивнула. Она это понимала.
— И сейчас…
— Я предлагаю тебе сходить со мной.
— С вами? Но куда?
— На закупку.
— Я в антиквариате не разбираюсь, — честно созналась Антония. — И про этого… маль… нес… Маринеско! В общем, я одну фигурку от другой не отличу.
— А это и не требуется.
— Да? А что тогда?
— Твои способности практически проявленного темного мага.
— Ой…
На большее Антонии и не хватило. Синьора посмотрела с улыбкой.
— Откуда я узнала? Догадалась.
— Но как!?
— Я ж не Араконы, мне умом жить приходится, — отмахнулась синьора Луиса. — Что ты темный маг, это понятно. А что проявленный… догадаться можно.
Антония кивнула.
Чем проявленный маг отличается от непроявленного?
