Разговор вышел короткий, и Адан вернулся в кресло.
— Скоро Эрнесто к нам присоединится. Хочешь еще сока?
— Да, дядя. Спасибо.
— Ты любишь читать?
— Раньше любила. А потом... некогда стало.
— А если сейчас посмотреть что-то симпатичное? Для души?
Тони подумала.
— Я покопаюсь на полках? Можно?
— Конечно. И брать книги в тот дом — тоже. Только не продай их по ошибке.
Тони фыркнула.
— Дядя, вот на этих полках у вас, в основном, новоделы. Лет по тридцать-сорок. Вы сами собирали?
— Да.
— А что-то старое... да, вот эта полка. Здесь у вас шесть книг, которые представляют интерес. Вот эта, эта и эта... да...
— Тони, не надо. Я все понял.
Адан Аракон поднял руки, показывая, что сдается, и Тони вытащила себе книжку.
— Можно?
— 'Карстовые пещеры Римата'? Конечно, можно. Не думал, что тебе это интересно...
— Дядя!
— Читай-читай, умная будешь.
Тони скорчила родственнику рожицу и утащила с блюда кусочек сыра.
***
— Добрый вечер, Антония, Адан. Как ваши дела? Как самочувствие?
Эрнесто прибыл достаточно быстро — дома все равно ничего не держало. Барбара ворчала, Амадо куда-то делся... и тут — приглашение. Конечно, он поехал!
Приятный вечер, в хорошей компании — что еще требуется?
— Располагайтесь, Эрнесто. Будете вино?
Некромант подумал пару минут, но предпочел сок.
— Меня окружают сплошные трезвенники, — пожаловался Адан. — Даже выпить не с кем.
— Так вообрази, что я пью вино, — вальяжно разрешил Эрнесто. — Что случилось? Что там с моим отпрыском?
— Да ничего особенного... Тони, тебя не затруднит рассказать?
Тони не затруднило.
Эрнесто выслушал — и попросту закатился в приступе хохота, хлопая себя ладонью по колену. Тони едва успела отобрать у некроманта сок, чтобы половину комнаты не залил.
— Паулина Аракон?!
— Д-да... а что?
— Ничего, Тони. Ничего такого. Просто мы с Барбарой ему в один голос твердили то же самое. И я, и она, и теперь — вы... отказались сбегать из дома и жить в лачуге?
— Этого мне не предлагали.
— Странно. Я Амадо сказал — если решится, я его точно наследства лишу. Единственная невеста, которую я одобрю — Паулина.
— Я, конечно, польщен, — кашлянул Адан Аракон. — Но почему вдруг именно Паула?
— Потому что она красивая, умная, обаятельная... нет?
— Это-то понятно. А все же — почему?
— Потому что Амадо именно такой, как сказала Тони. Та еще бестолочь. И ему нужна жена практичная и с хорошей семьей. Тони, прости, но из тебя такой не получится.
— Я понимаю...
— Нет, не понимаешь. Ты этого балбеса в бараний рог согнешь, и в результате вы оба будете несчастны. Ты, когда поймешь, что без коврика у порога прожить можно, а он, когда поймет, что недостоин даже ноги тебе целовать.
— Что!?
Таких слов Тони вообще не ожидала. И смотрела широко раскрытыми глазами.
— Тони, тебе не приходит в голову, что Амадо чувствовал себя ущербным. Не оправдавшим моих надежд, материнских надежд...
— Наверное... он говорил, что тяжело быть бездарным.
— А тут — ты. Талантливая некромантка, пусть с непроявленным даром, разве это так важно? Главное, ты есть, ты воплощаешь в себе то, чего нет у него и никогда не будет... поняла?
— Да.
— Амадо не мог не влюбиться. Но эта любовь тебя недостойна.
Тони медленно кивнула. Да, любовь из корысти всегда делает людей несчастными. Хотя... а как определить — из чего растет любовь?
— На этот вопрос нет ответа. Только смотреть, наблюдать...
— Я говорила вслух?
— Да.
— Простите.
— Не стоит извиняться, Тони. Ты сегодня поступила, как умный и добрый человек. И очень порядочный.
— И ответственный, — поддержал тан Адан. — Предлагаю за это выпить!
Так они и поступили.
И какая разница, кто и что пил? В хорошей компании сок пьянит сильнее вина, в плохой — лучшее вино превратится в уксус. А здесь компания была хорошей.
Уютной, теплой...
Тан Риалон рассказывал истории из своей практики, дядюшка отзывался байками из светской жизни города — по некоторым причинам Эрнесто туда ходить не любил. А Тони...
Как давно это было!
Или недавно?
Когда они сиживали у огня в доме Хуана или Долорес, и старики обсуждали времена и нравы, травили байки, делились опытом, а Тони чувствовала уют. И людей рядом.
Людей, которым она небезразлична.
Она не позволяла себе сесть им на шею, но жадно впитывала крохи человеческого тепла. И ее душа оттаивала.
Так и сейчас.
Она слушала, смотрела на огонь, иногда вставляла пару слов — и была в эту секунду абсолютно и совершенно счастлива. В душе ее царил покой.
***
Амадо Эрнесто Риалон шел по улице.
И как же ему было больно!
Почему!?
Почему так бывает!?
Почему тебя не любят, почему тебя не принимают всерьез... он ведь душу открыл — и что получил взамен!?
Плевок.
Паулина Аракон... да он уже просто ненавидел эту раскрашенную тупую куклу! Глупую! Гадкую!
Подумаешь — пещера! Сейчас бы Амадо ее там навеки оставил! Только чтобы ему тыкать этой дрянью не начали... зачем отец ее только оттуда вытащил!? Зачем!?
А Антония?
Почему любимая девушка ему отказала?
Что ей надо!?
Что не так!?
Она говорила все правильно, его предложение честь для такой, как она. А Амадо слышалось наоборот — недостоин. Нет, не достоин.
