– Оставаясь за защитным куполом, Тиштря и Графин торопливо проталкивают внутрь арбитров с мячами. Арбитры выпускают мячи, а сами на своих полосатых пылесосах поднимаются в воздух, стараясь держаться подальше от драконов. Еще бы, арбитры вот уже тысячи лет любимое лакомство всех драконов. Оно, конечно, как говорит моя бабуся, с джинна-то навар небольшой, но все равно приятно… – бойко, точно выплевывая круглые твердые горошины, тарахтел Ягун.
Джинн Абдулла, присутствующий на матче, уставился на Ягге. Многочисленные бородавки укоризненно переползли на лоб. Туда же, после некоторого замешательства, отдрейфовал крючковатый нос и замер среди бородавок, точно волжский утес из народной песни.
– Ягунчик мой, что дитя малое! Что у других на уме, у него на языке! Ты уж не обессудь, яхонтовый мой. Лучше позолоти ручку, молодой и красивый! – сказала Ягге, посасывая вишневую трубочку. Ее черные, совсем не постаревшие глаза, плескались насмешкой.
– Мячи разлетаются по полю, – продолжал Ягун. – Как всегда, обездвиживающий мяч сразу набирает скорость. Я уже едва его различаю. Чихательный и перцовый бестолково крутятся на месте. Вероятно, они-то и будут разыграны в первую очередь. Обе команды выстраиваются в боевой порядок, ожидая сигнала… А там еще что такое? Ага, Бессмертник Кощеев сам себя назначает главным судьей и, делая вид, что приятно удивлен оказанной ему честью, принимает поздравления. Он поднимается на судейскую трибуну, которую Тиштря, Графин и еще дюжина льстецов торопливо украшают лавровыми венками… Милашка Бессмертник сама скромность! Овации! Главный судья поднимает кольцо! Вспыхивает оранжевая искра! Браво! Матч начался!
С первых же секунд игра начала складываться не в пользу Тибидохса. Сборная вечности теснила.
– Геракл перехватывает пламягасительный мяч! Барон Мюнхгаузен и Кентавропег легко обыгрывают Риту Шито-Крыто и Семь-Пень-Дыра. Чихательный мяч пытается ускользнуть, но Кентавропег нагоняет его и с легкостью ведет, поддевая крыльями. Какая интересная техника! Кентавропег точно прилип к мячу, он даже не использует руки, сберегая силы для броска…
Дионис и Фрол Слепой, играя в паре, «пасут» Демьяна Горьянова – Дионис сверху, Фрол чуть ниже и справа. Хотел бы я знать, как Фрол ориентируется, но это другой вопрос. Демьян мчится стрелой на своей помеси пылесоса и швейной машинки. Неплохо, совсем неплохо! Тренировки явно пошли ему на пользу! Он протягивает руку за одурительным мячом, но внезапно встречает ладонь Диониса. Вакх с чувством трясет ее и вместо мяча, который уже две секунды как у Фрола, вручает Демьяну рог с вином. Вроде как «In vino veritas!»
Жора Жикин красиво подрезает перцовый мяч и, сбив его с траектории, перехватывает! Браво Соловью! Я всегда говорил, что даже зайца можно научить зажигать спички! Не теряя времени, Жикин делает мертвую петлю – это единственный быстрый поворот, которого можно добиться от швабры с пропеллером, – и мчится к Змиулану…
Его подстраховывают Семь-Пень-Дыр, Лиза Зализина и Таня Гроттер. Змиулан подпускает Жикина на расстояние броска и внезапно выдыхает пламя. Жора чудом уходит – скорее от ужаса, чем осознанно – и пытается прорваться к распахнутой драконьей пасти. Змиулан мгновенно извивается – всплеск огня, золотистые переливы чешуи, и там, где была драконья морда, внезапно возникает хвост. Вот это да! Теперь я понимаю, почему именно этого дракона включили в сборную вечности! Ни один из современных драконов никогда не сумел бы сделать такую штуку.
Растерявшийся Жикин пытается обогнуть дракона и вновь зайти со стороны морды, но внезапно наскакивает на Илью Муромца и Аргуса. Жорик пытается затормозить, но поздно! На полной скорости Жикин врезается в щит Ильи Муромца. Швабра с треском ломается, пропеллер отлетает! Илья Муромец даже не покачнулся, а бедный Жора оказывается в услужливо распахнутой пасти Змиулана. Мамочка моя бабуся, не буду я говорить «приятного аппетита!», не дождетесь! Лучше скажу: «Чтоб ты подавился!»
А что же перцовый мяч? Отскочив от щита и, счастливо избегнув громадных лап Аргуса, он прыгает прямо в руки Лизы Зализиной. Зализина готовится отдать пас назад, но, увидев Таню Гроттер, мгновенно передумывает и решает атаковать сама, причем явно из неудачного положения. Вот она, пресловутая женская солидарность – и сам не гам, и другому не дам!
