Детектив наклёвывается.
Прошло около часа, не засёк время. Она встала и пошла к выходу. Я отошёл к окну и отвернулся. Не успел перейти в другой вагон. Надо было куртку наизнанку вывернуть, чтобы было как в кино.
Выглянул из вагона – идёт по тропинке в лес. Аушшшит. Там же посёлок и глухомань…
Я спрыгнул, подождал и пошёл следом, на расстоянии метров ста. Многовато? Да я ж не сыщик.
Иду за ней. Смотрю на синее пальто. (Вот бы выпить волшебное зелье – и к ней в карман – мягкий, тёплый. Прижался бы там. Тьфу, что за…! Вот начитался чужих мыслей – и лезут потом без уведомления.) Мысли писателя Кржижановского (а это сейчас были они, похоже) мир ждал 70 лет. А что было бы, если их тогда все узнали – ассоциация за ассоциацией мысли развились бы невесть во что. Может, каждой мысли своё время? Он, наверно, не то что слово «биоробот» не знал, но и слова «зомби» наверняка не слышал.
– Ааааа-ааа!.. ~
«Двести двадцать», зачем-то успел подумать я, с громким криком падая от сильнейшего удара током, за миг до отключки ощущая дикую боль в шее и чувствуя резко ударивший в нос запах палёной кожи.
Я очнулся в комнате без окон – сидящим на стуле и связанным.
Передо мной стояла она.
Сразу сделалось печально на душе.
Блин. Влип. Убийцы. Маньяки. Шпионы. Точно. Будут вербовать. «А что, замучу шпионский любовный роман. Все же мечтают статьагентом-007…» Сознание не успело очнуться и подсовывало какие-то нелепые успокоительные фразы, но было ясно – прошло и кончилось, не начавшись, моё любовное волшебство.
– Очнулся, – увидев мои полуоткрытые глаза, сказала она.
Вблизи она ещё симпатичнее. Хотя симпатия улетучивалась с каждой секундой. Голова после мощного разряда упрямо не хотела включаться и продолжала плодить ерунду, не оставляя места панике и страху.
Выросли позади меня двое мрачных персонажей. Они подошли – одинаковые и, что называется, в штатском, – смотрели на меня в упор примерно минуту.
Наконец прозвучало:
– Ну, допрыгался?
(Неплохо для начала, подумал я. Хотя чего было ждать после всего произошедшего. Что ж, ударим своим безумием по чужому.)
– Даже в мыслях не было такого, чтоб прыгать. И сам ни-ни, и другим не советую. Даже когда иду с детьми по улице, то младшему всегда говорю…
Все трое разом прервали меня:
– Хватит пуржить.
– К делу.
– Что знаешь о параллели?
Ого. Не так скоро, граждане. Охолоньте. И не надо соскакивать с предложенного мной идиотического дискурса: – вы мне допрос, а я вам
– Пара-лле-ли? О… Э… Те, что, эм-м-м, у горизонта сходятся? Песня такая есть. Не помню хорошенько… что-то там не пересекаются, ла-ла, бла-бла-бла. – Болтаю что попало, время тяну и пытаюсь осмотреться. – Э-э, Лобачевский ещё, толком не знаю, но точно слышал…
–Хорош. – Дурачком прикидываешься. – Ясно. (Опять все втроём.)
–Я сыну тоже так иногда говорю. А что, про параллельные прямые – неверно? Вот ведь!
Она поднесла к моему лицу руку с шокером. Сухой щелчок разряда перед самым носом. Вот это уже менее весело.
– Молчу, молчу. Что хотите от меня?
– С Франсуа Дюпоном давно встречался?
Ну, здрасьте-мордасьте. Какой ещё к лешему Дюпон? Что ж, вы по бреду – и мы по бреду. Достали.
– Э… Ну… лет сто назад в последний раз. Это когда он на ковре-парашюте спустился с седьмого неба. Нет, шучу. Это было в 2014 году. Есть фоторепортажи и прочие свидетельства. В газетах печатали. У меня даже экземпляр того выпуска сохранился. Дома лежит, может, сгоняем за ним?
Удар током. Оучшш, как больно! Когда остаёшься в сознании – пренеприятная штука, оказывается!
