Все это, конечно, отразилось на нашем настроении. Хозяева поняли наше смущение, но повернули дело так, будто они сами виноваты. Дескать, дядя Вася не предупредил хозяйку, и она не смогла развернуться, как подобает.
За столом дядя Вася с упоением рассказывал о своем заводе. О людях, о двух своих сыновьях, которые ушли на фронт, и с тревогой замечал, что вот, мол, уже второй месяц почему-то не пишут писем.
Мы успокаивали чету, как могли, говорили, что все обойдется хорошо, что их сыновья могут быть в пути или выполняют какое-нибудь ответственное задание.
— Да, да, — соглашался с нами дядя Вася больше для того, чтобы не расстраивать жену.
Нам предложили заночевать и утром идти вместе на работу. Видно было, что дядя Вася очень устал и ему пора отдыхать: как-никак, а ему было под шестьдесят.
Мы искренне поблагодарили хозяев за гостеприимство, угощение и тепло распрощались с ними.
По улице шли молча. И, не сговариваясь, повернули на завод. В цеху нас спросили, как чувствует себя дядя Вася. Товарищи знали, что он не совсем здоров, сдает сердце и только по настоянию врача он пошел домой отдохнуть. Нам же дядя Вася об этом ничего не говорил. Мы корили себя за невнимательность, нечуткость, за то, что работали вместе с человеком и ничего про него не знали.
Взялись за работу, чтобы хоть делом загладить свою вину. В цех поступило два новых танка, и мы решили к утру заэкранировать их.
Старший сержант Ставницкий, наш очередной кашевар, принес завтрак и вчерашний ужин в цех. Пришел дядя Вася. Увидев два новых танка с приваренной броней, он нахмурился и взял в руки кувалду. У нас замерло сердце. Но все обошлось благополучно. Дядя Вася улыбнулся, похвалил:
— Хорошо сработали.
Мы приготовились к завтраку, пригласили и дядю Васю. Он наотрез отказался, сославшись на то, что хорошо поел дома. Но мы-то знали, что это не так. Стали упрашивать его. Он присел. Попробовал ножом консервы. Сухари есть не стал, сказав: «Зубы не берут». Сержант Васечкин предложил размочить сухарь в чае, по дядя Вася отказался. Съел он чуть-чуть, можно сказать для виду, и поблагодарил.
— Кто еще не работал сегодня, тот и не должен много есть, — сказал он. — А вы молодцы, раз ночью сделали то, что днем должны делать.
После завтрака вместе начали заправку сварочного аппарата, чтобы приступить к экранировке очередного танка, который пригнали в цех.
К обеду Ставницкий по нашему уговору принес в цех съестные припасы с тем расчетом, чтобы такая же доля была и у дяди Васи. За приглашение он поблагодарил и, отказавшись, пошел в столовую на свой «рабочий обед». Тогда мы решили пойти на хитрость и напроситься вечером к нему на чай. Он был очень рад, прямо расцвел.
— А знаете, — сказал он, — меня бабка тоже просила вас пригласить, обещала что-то приготовить вкусное.
На этот раз с собой мы взяли все наши продукты, которые оставались от суточного рациона. И когда их выложили на кухонном столе, Анастасия Ивановна ахнула и позвала мужа. Дядя Вася разгневался и велел ей все собрать и положить обратно в вещевой мешок.
Мы решительно воспротивились. В общем, сошлись на том, чтобы друг друга не обижать и собирать стол совместными усилиями:
— Ну, разве что совместно, — согласился дядя Вася.
И на стол были поставлены блюда, приготовленные из рабочего и военного пайков. Самым вкусным был пирог с вареньем. Как уж Анастасии Ивановне удалось приготовить, она не объяснила. Мы ели его да похваливали, хозяева в свою очередь превозносили наш солдатский харч. Особенно по душе пришелся им чай вприкуску с сахаром.
Вечер прошел весело, непринужденно. От ночевки мы отказались и в этот раз, но и в цех не пошли. Танков для экранировки больше не было, да и сутки без сна тоже давали о себе знать.
Через неделю курс нашей учебы на заводе кончился. Перед отъездом нас вызвал главный инженер. У него находился представитель Шестакова подполковник С. М. Адливанкин. Он сообщил, что батальону выделено два автогенных аппарата и электроды. А что касается танков и брони, то этот вопрос нужно решить в ремонтном отделе штаба бронетанковых войск. И ехать надо сейчас же.
Я поручил товарищам сборы, а сам с офицером поехал в штаб. Там меня представили инженер-полковнику Д. П. Кареву — начальнику отдела ремонта. Он расспросил, как прошла наука, а затем вручил распоряжение па передачу танков из 106-го танкового батальона и доку менты, по которым следовало получить сварочную аппаратуру и, главное, разрешение на вывоз броневых листов с Ижорского завода.
Вернулись на завод, где мы учились ремеслу, тепло попрощались с рабочими цеха, и уже к исходу дня мы добрались в Агалатово, в свой батальон.
Командир батальона был уже в курсе дела. Он только уточнил, что танки будет получать 2-я рота, а мне утром следующего дня надо выехать за сварочной аппаратурой, а через сутки — в Ижору за броней.
