1944 год. Красная армия освобождает Белоруссию. Чтобы сдержать натиск, фашисты разместили вдоль линии фронта концентрационный лагерь, прикрывшись им, как живым щитом. Стремясь избежать потерь среди пленных мирных жителей, советское командование вступило с немцами в переговоры. В них участвовал и танкист старший лейтенант Алексей Соколов, чья любимая девушка Ольга оказалась в числе узников. Фашисты согласились сохранить заключенным жизнь при условии, что наши не будут преследовать отступающие части вермахта в течение суток. Но уже на подходе к лагерю танкисты Соколова столкнулись с непредвиденными страшными обстоятельствами…
Все окружающее, казалось, вдруг перевернулось, поменялось местами, слилось в одно снеговое пятно. Где земля?! Вместо нее – бескрайнее снежное поле. Блестит что-то в белом вихре перед фюзеляжем «По-2». То ли звезды, то ли огни на дороге – в таком снегопаде и не разобрать. Земля и небо смешались, так что теперь ни пилот, ни штурман не понимали, где летит самолет. Остается лишь ориентироваться на внутреннее чутье: в биплане не задуманы приборы для слепого полета в снежном буране. Даже не различить самый верный ориентир реку Сож – серебристую ленту скрыл снежный вихрь.
– Мы за линией фронта, – сказала штурман 46-го авиационного гвардейского полка. Она определила, что пересекли линию фронта, по времени полета.
Летчица кивнула в ответ. И снова штурман засекла время, еще двенадцать километров от линии фронта до цели.
– Боевой курс!
Девушка за штурвалом точно опустила легкий самолет на нужную высоту, отключила мотор. Самолет пикировал в полной тишине, слышался только негромкий шелест воздуха под крыльями. Именно поэтому немцы называют их авиаотряд «ночными ведьмами»: атакуют всегда в темноте, ночью, без звука, не страшась артиллерии и огня. Только тихий шорох, словно ведьмина метла шуршит.
– Огонь!
Освободившись от четырех бомб, «По-2» взмыл вверх. Сразу загудели моторы, самолет стал разворачиваться – цель уничтожена, можно возвращаться на аэродром. Но яркий луч прожектора осветил самолет с летчицей и штурманом, в ту же секунду заухали немецкие зенитки, затянув все вокруг черным дымом.
– Тоня, бери больше вправо! Ах! – Штурман вскрикнула и дернулась от жгучей боли в боку. Сотни трассирующих пуль жалили с левого фланга крыло самолета, словно огненные пчелы. Взрывы, хлопки со всех сторон. Легкий штурмовик закрутился, протаранил черно-оранжевую стену из выстрелов, вывернул в сторону, накренился вниз и со свистом исчез за черными верхушками высоких деревьев.
По бортам захлестали еловые лапы, все ниже и ниже – 400 метров, 200, 100! Биплан, как легкая лодка, вонзился острым носом в сплетение веток двух накренившихся старых сосен. Винт закрутил вокруг себя мохнатые еловые лапы, расшвыривая снег во все стороны, захрипел и затих.
– Эй, штурман! Приземлились, получилось. Дина, ты что молчишь?! – Летчице казалось, что она кричит изо всех сил. Но она шептала еле слышно, ворочалась, пытаясь повернуться назад к штурману.
Не по размеру огромная стеганая ватная куртка становилась все тяжелее от каждого движения, набухая от пульсирующей из ран крови. Девушка застонала от запоздалого ощущения пронзительной боли в бедре и левом боку, попыталась вылезти из кабины, но рухнула назад. Усиливающаяся слабость лишила ее равновесия, руки перестали слушаться, а перед глазами сгустилась темнота. Словно через толстый слой ваты она услышала скрип снега под обувью человека. Тоненькая фигурка в огромном тяжелом пальто спешила по сугробам, то и дело проваливаясь в сугробы. Девушка в темном пуховом платке подобралась поближе к повисшему между стволов самолету. Она покрутилась внизу – слишком высоко. Сбросила неудобные валенки и полезла вверх, цепляясь окоченевшими пальцами за мерзлые ветки.
Летчица услышала над ухом чье-то дыхание:
– Вы слышите меня? Вы ранены, у вас кровь. Я из партизанского отряда, связная, Оля, Оля Воробьева. Я сейчас побегу за нашими ребятами в партизанское укрытие. Слышите? Вы держитесь! Мы спасем вас! Два часа, потерпите два часа, и я приведу помощь!
– Стой, – еле слышный шепот остановил партизанку. – Скажи, передай, что мы выполнили задание. Гвардии младший лейтенант Высоцкая и младший лейтенант Полунина.
Голова в шлеме бессильно легла на борт кабины, стукнувшись очками о металлическую раму. Оля коснулась холодеющей щеки молодой женщины:
– Очнитесь, нет, не умирайте. Потерпите! Я приведу, приведу помощь!
Ольга, тихо всхлипывая, шагнула на крыло, цепляясь за край кабины. Вторая девушка тоже мертва. Со стороны казалось, что она просто закрыла на секунду глаза и откинула на спинку кресла голову в летном шлеме. Широкие брови, тонкие черты лица – настоящая спящая красавица. Но Ольга, сунув руку за отворот куртки, еле сдержала крик от ощущения липкой, еще теплой крови, пропитавшей одежду. Комсомольский билет, красноармейская книжка разбухли и начали сворачиваться под бурыми разводами. Девушка из партизанского отряда забрала документы у штурмана и летчицы, бросила прощальный взгляд на их застывшие тела и пообещала:
– Я вернусь! Я расскажу всем про ваш подвиг и про вашу геройскую гибель! Мы… – Голос ее не слушался, срывался от слез. – Похороним вас как героев. Спите спокойно, боевые подруги!
